Не молчи, если хочешь остаться

Глава 18

Дом — это не стены.

Это люди, которых ты боишься потерять

Майки

Нана ворчит с самого утра.

— Это дискриминация. Меня не пускают за руль только потому, что я беременна, но это не значит, что я плохо вожу! Я беременна, а не больна!

Я не помню, чтобы во время Кнопки Нана была такой же взвинченной и с американскими горками настроения. Хотя я мало что помню из того времени, я был занят, упиваясь гневом и практически все дни проводил либо в школе, либо в зале.

— Ага, просто вчера случайно два раза спутала педали, — фыркает Арсен, усадив Кнопку в детское кресло и застёгивая ей бант на волосах.

— Ничего подобного, ты просто меня отвлёк своим «Ана, мне не нравится мальчик в садике Мии, он вчера подарил ей игрушку и предложил выйти замуж», — бурчит Нана, закатывая глаза и сдерживая смех, и садится на переднее пассажирское сиденье, по-царски вальяжно откидываясь.

Её живот аккуратно округлил все привычные изгибы, в нём уже шевелится человек. Живой, свой. Когда я смотрю на неё, меня как будто прошибает. Ей скоро рожать, и хоть это не первый раз, мне почему-то тревожно. Я вспоминаю наш вчерашний разговор:

— Страшно?

— До ужаса, но я счастлива.

И почему-то в этот момент я подумал о Лее.

О том, что не всё, что страшно — плохо. И не всё, что ранит — бесполезно.

— А что я не так сказал? Ей три года, какой «замуж»! — искренне возмущается Арс.

— Боже мой, он же не в ЗАГС её потащил. Завтра они не поделят горшок и другой будет дарить ей цветы.

Арс так вскидывает голову, чуть не ударившись о крышу машины, и замирает с выпученными глазами, что мне кажется, пора вызывать скорую, потому что похоже на сердечный приступ. Добивает его Кнопка, которая выдаёт беззаботно:

— Папа, не еживай, я не хочу амуж, мальчики остоянно деутся, я буду сегда дужить с евочками.

Нана близка к истерике, словно ещё секунду, ещё слово и её разорвет от смеха, Арс в шаге от обморока.

— Не сказать, что меня это радует больше, — тяжко выдохнув, выдаёт Арс и идёт к водительскому. Сев в машину, он поворачивается к Кнопке и говорит:

— Всё, что захочешь, малыш, лишь бы «по-настоящему».

Кнопка ещё не понимает, что это значит, но мы троём переглядываемся и каждый думает о своём.

Мы подъезжаем к дому Леи, и я выхожу из машины. Сердце бьётся где-то в горле. Нана хлюпает на переднем сидении, Арс улыбается и вытирает с её щёк дорожку слёз. А у меня в душе разливается любовь. Семья.

Я подхожу к двери. Когда она открывается — мне реально нужно сделать усилие, чтобы не охнуть вслух. Мир слегка замирает, а потом начинает крутиться, как будто изнутри. Платье, тёмно-синее, как небо перед ливнем. Открытые плечи, шея, на которой хочется оставить след. Взгляд, в котором всё сразу: тревога, ожидание, сила. И губы. Которые я уже целовал, но каждый раз, будто впервые.

— Ты... ты как…

— Нет, ну что за молодёжь пошла, — раздаётся из-за спины Леи. — Дам вам пару книжек, заучите несколько фраз хоть ради приличия. — Она бедром отталкивает Лею, подходит ко мне, начинает поправлять рубашку, лацканы пиджка и тихо — словно Лея не может услышать — шепчет: — Запоминай! Ты выглядишь так, будто сошла со страниц книги, которую я перечитывал бы всю жизнь. Если бы звёзды могли принимать человеческий облик, они бы завидовали тебе. Когда ты появилась, весь мой мир затих, как будто даже время решило остановиться, чтобы посмотреть на тебя. Ты не просто красива. Ты — ответ на молитву, которую я даже не знал, что произносил. Ты выглядишь как утро, в котором хочется остаться навсегда. — Потом я чувствую, как её рука проскальзывает в карман моих брюк. Она улыбается: — У вас, у молодых, память как у рыбки, поэтому шпаргалка в кармане. — Потом, отходя, шепчет уже Лее на ухо: — Я думала, он больше похож на Гэри Барнса, но он Том Гибсон, — и выразительно выгибает бровь, словно безмолвно говоря ей «если ты понимаешь, о чём я».

Я сбиваюсь, теряя нить разговора, но Лея смеётся и краснеет одновременно. Она подмигивает мне и улыбается. Улыбка у неё — всё ещё робкая, но уже тянется ко мне, а не прячется.

Я протягиваю руку.

— Поехали, Лемайкиозавр.

В машине Нана поглаживает живот, который, кажется, стал ещё круглее. Арсен, обернувшись, возится с Кнопкой, поправляет ей лямки на платье. Когда Лея садится, Ана вскидывает брови и ахает.

— Арс, прости, я, кажется, влюбилась! Рыжие волосы и веснушки? Господи, это же моя мечта с восьмого класса! Ты настоящая огненная фея.

Я люблю Нану за эту её способность создавать непосредственность и принимать в семью любого, кто дорог тем, кого она любит. Лея смущённо хихикает, а Арсен, отрывается от Кнопки и произносит спокойно:

— Если ты намекаешь на то, что я должен стать рыжим, то прости, дорогая, придётся терпеть.

— Не-е-ет, я про себя! А мне бы пошло?