( Не) молодая целительница для слепого дракона

Глава 1.1. Старость тебя не украсила

Тело ломило так, словно меня переехал каток, а затем сдал назад и переехал еще раз.

В висках болезненно стучало. Суставы выкручивало, а поясница так ныла, что я почувствовала себя дряхлой бабулей.

Ночная смена в скорой выдалась тяжелой – нам с врачом пришлось самим грузить тучную старушку на носилки. Вот, похоже, я и сорвала себе спину.

− Вставай, − раздался надо мной голос с властными нотками, как у нашего главврача. – Нечего строить из себя жертву.

А затем меня пихнули в живот чем-то твердым, кажется, носком обуви. Не с силой, чтобы причинить боль, а лениво. Будто зверюшку на обочине решили проверить на жизнеспособность.

Мои брови взлетели вверх еще до того, как я успела открыть глаза.

Это кто такой наглый появился в отделении?!

Ну, прилегла я в сестринской после смены, потому плохо стало. С кем не бывает? Не пихать же ногами за это!

− Вставай, говорю, − меня требовательно дернули за руку, и я взбрыкнула, отбиваясь от настойчивого гада.

Открыла рот, готовясь выдать гневную тираду, да так и застыла, потеряв дар речи.

Почему-то я лежала на полу посреди огромного помещения, напоминающего… музей? Больницей это точно не было.

Но что меня удивило еще больше, так это мужчина, стоящий передо мной. Словно ожившая восковая скульптура из того же музея, в котором я оказалась.

Длинные темные волосы, ниспадающие на плечи. Синий камзол, расшитый золотыми узорами, и брюки ему в тон.

Высокие черные сапоги были начищены до такого зеркального блеска, что в них отражались потолочные огни.

Странный мужчина, но почти идеальный. Красив, как черт, только взгляд у него такой, что душу может прожечь насквозь.

− Не устраивай сцен, Анита, − холодно бросил мужчина, глядя на меня сверху вниз. – Обмороками и слезами меня все равно не проймешь.

«Мой муж. Шейрон Мэйз», − пронеслась в голове шальная мысль, от которой меня передернуло. Потому что никакого мужа у меня-то и не было.

Но сознание почему-то пыталось убедить меня в обратном.

Я тряхнула головой и попыталась подняться с пола, превозмогая боль в спине. Уперлась ладонями в гладкий ковер и ахнула.

Руки… Жилистые, с тонкой морщинистой кожей, покрытой пигментными пятнами.

Это не мои руки!

− Что это такое?! – вскрикнула я в ужасе и вскочила с пола, ненадолго позабыв о ноющей спине и даже не придав значения хрусту в коленях.

Судорожно осматривая подрагивающие ладони, будто не мне принадлежащие, я заметила перед собой зеркало в полный рост, и медленно перевела взгляд.

В отражении увидела все того же мужчину в синем камзоле и… старушку, застывшую в той же позе, что и я.

Не веря собственным глазам, я коснулась ладонями своего лица, и пожилая дама в зеркале сделала то же самое.

Нет, не может быть… Чертовщина какая-то!

− Старость не очень-то тебя украсила, дорогая жена, − мужчина обошел меня со спины, опустил тяжелые ладони на мои угловатые плечи и довольно ухмыльнулся. – Зато я буду за тебя спокоен. Никто и не подумает прикоснуться к моей собственности.

У меня задергался глаз. Руки нервно затряслись, а сердце панически загрохотало в груди.

«Спокойно, Анечка, это просто шок. Пара звонких пощечин быстро приведет тебя в чувство».

Но не успела я отхлестать себя по щекам, как резкая головная боль ослепила меня белой вспышкой. И в этот миг на меня навалились воспоминания…

Мой дорогой, горячо любимый муж Шейрон воспылал страстью к другой женщине – Лирии Монкат, с которой мы, как я думала, были подругами. И Шейрон пожелал сделать ее своей второй женой.

Это стало для меня настоящим ударом!

Я сопротивлялась, препятствовала мужу, как могла.

Кричала в истериках. Умоляла…

Что я только не делала!

Я была готова даже закрыть глаза на существование любовницы у Шейрона, только бы он не приводил эту женщину в наш дом, не делал ее второй женой.

Но своими стараниями удержать мужа я только вырыла себе яму.

Обычное утро. Завтрак. И разговор с мужем, сбивающий с толка...

− …теперь у тебя будет новый образ. И новое имя, − муж подвел меня к зеркалу, и от ужаса я вскрикнула, а в груди разлилась жгучая боль. – Раз не захотела по-хорошему, то на год-другой отправишься в старое поместье Мэйзов. Если образумишься – сможешь вернуть и свое положение, и прежний облик.

Последние слова мужа я разбирала с трудом. Боль в груди стала настолько невыносимой, что я не могла дышать.

Перед глазами все поплыло, земля ушла из-под ног, и с глухим ударом я провалилась в небытие…

− Довольно притворства, Анита. Тебе уже пора. Экипаж вот-вот прибудет за тобой, − меня с силой встряхнули за плечи, вырывая из ярких воспоминаний − тех воспоминаний, что принадлежали не мне, а той женщине, в теле которой я оказалась.

− …быстрее! В реанимацию ее! – за мгновение в памяти пронеслось еще одно короткое воспоминание и потухло.

И последнее принадлежало лично мне – Анне Старцевой.

Теперь я понимала, что со мной произошло. Но легче от этого совершенно не стало.