(не) Моя!

Глава 1. Зеркало для слепцов

От лица Максима

Виски всегда обжигал горло правильнее, чем чьи-то оправдания. Я стоял у бара, лениво перекатывая льдинку в стакане, когда их голоса врезались в тишину зала, словно гвоздь по стеклу.

— Отойди от меня! — это прозвучало не как просьба, а как плевок. Сергей. Тот самый «творческий гений», чье ЧСВ давно переросло габариты его таланта. Он отстранялся от Алины, будто она была пятном на его безупречной рубашке. Его пальцы вцепились в бокал шампанского так, словно это был трофей, а не дешевая игристая вода из супермаркета.

Она попыталась что-то сказать, но даже я услышал, как дрогнул ее голос:

— Но я же...

— Алина, не сейчас. Ты мне всё портишь своим видом!

Интересно, он сам слышит, как звучит? Как бродячая кошка, которая шипит на того, кто ее кормит.

Алина замерла, будто ее ударили. Не физически — это было бы проще. Нет, он мастерски бил туда, куда нельзя залить обезболивающим: в ту глупую веру, что она ему хоть что-то должна.

Я позволил себе взглянуть на нее. Все та же нелепая челка, волосы выбивающиеся из пучка, платье, купленное явно со скидкой, и тушь, слегка размазанная у левого глаза. Но в этом и был ее секрет — она не пыталась быть идеальной. В мире, где все кричат о своей уникальности, ее тишина звучала громче любого крика.

И я мог за этим наблюдать уже не в первый раз.

Честно говоря, уже надоел этот театр.

«Идиот», — мысленно поставил я диагноз Сергею. Не потому, что он унижал ее. Нет. Потому что даже не понимал, какое сокровище держал за хвост.

Алина отвернулась, судорожно сглатывая ком в горле. Сергей уже болтал с какой-то рыжей в платье, которое кричало: «Посмотри на меня!».

Идиотский контраст.

Глубоко вздохнув, я двинулся к Алине, не спеша, давая время собрать осколки самооценки. Когда она потянулась за салфеткой, чтобы вытереть предательскую слезу, я оказался рядом.

— Считаешь, красное лицо — твой новый фирменный стиль? — произнес я, протягивая шелковый платок.

Она вздрогнула, но взяла его. Ее глаза метнулись к Сергею, потом ко мне.

— Не надо меня жалеть, — прошептала она, сжимая ткань в кулаке.

— Жалеть? — я фыркнул. — Ты путаешь жалость с инвестицией. Жалеют щенков под дождем. А я… — я наклонился чуть ближе, ловя запах ее духов — дешевых, но с ноткой чего-то дикого, вроде полыни, — …предпочитаю вкладываться в тех, кто способен принести дивиденды.

Она посмотрела на меня так, будто я говорил на латыни.

— Ты же его друг? — спросила она наконец.

Ах, да, мы лично-то только пару раз пересекались, когда Сергей уходил руки мыть или отвечал на звонок, который она не должна была слышать. За эти недолгие минуты я смог заметить, что его девушка очень неплохо рисует, но старается спрятать свои эскизы с глаз посторонних.

— Друг? — я рассмеялся. — Дружба — это когда вы оба знаете цену друг другу. А он… — я кивнул в сторону Сергея, который сейчас корчил из себя Казанову для рыжей, — …даже своей цены не знает.

Она хотела что-то возразить, но я перебил:

— Завтра в десять. Мой офис. Принеси эскизы для проекта. Твои эскизы напоминают Кандинского на энергетиках.

И она рассмеялась — громко, без прикрытия.

— Я не…

— Не договариваешь. Лучше подумай, сколько стоит твое «но я же…» в его глазах.

Я развернулся и ушел, не дав ей ответить. Первый ход сделан. Остальное — вопрос времени.

А Сергей? Пусть тешит себя своей воображаемой короной. Скоро он поймет: настоящие короли не носят блестки. Они их создают.

Ладно, все это лирика…

Виски слегка размыл границы, но не стирал расчет. Алкоголь — как кредитка: главное не превысить лимит. Я наблюдал, как Сергей клоуничал перед рыжей, жестикулируя руками, словно пытался продать ей воздух. Ее смех был фальшивым, как его талант.

«Идеально», — подумал я.

Он не заметил, как я приблизился. Не заметил, пока я не перехватил его взгляд, холодный и чуть насмешливый.

— Сергей, — произнес я, растягивая имя, будто пробуя на вкус. — Ты сегодня особенно… энергичен. Неужели новая муза вдохновила?

Рыжая обернулась. Ее глаза — голубые, пустые, как экран заблокированного телефона — скользнули по мне. Сергей нахмурился, почуяв угрозу в моей улыбке. Он-то хорошо знал меня за все наши года терний и некой… дружбы.

— Максим, — он фальшиво рассмеялся. — Я думал, ты уже ушел жалеть мою Алину.

— Жалеть? — я поднял бровь. — Нет, я предпочитаю тратить время на тех, кто его стоит. — Моя рука легла на спинку стула рыжей. Она замерла, как мышка перед удавом. — Кстати, как тебя зовут?

— Катя, — ответила она, слишком быстро.

— Катя. — Я повторил, намеренно опустив голос. — Ты же понимаешь, что Сергей снимает только тех, кто… как бы это сказать… умеет держаться в кадре? — Я кивнул в сторону Алины, которая украдкой смотрела на нас из угла. — Но ты, кажется, из тех, кто создает кадр.

Сергей побледнел. Его пальцы сжали бокал так, что я почти услышал хруст стекла.

— Макс, не начинай…

— О, я уже начал. — Я отхлебнул виски, не сводя глаз с Кати. — Кстати, у меня через час встреча в клубе на крыше. Нужен свежий взгляд на интерьеры. Ты ведь разбираешься в эстетике?

Она закусила губу, колеблясь. Сергей попытался вставить что-то про «свои планы», но я перебил, достав визитницу:

— Решай сейчас. Моё терпение стоит дороже, чем его гонорары.

Катя взяла визитку. Ее ноготь, покрытый серебристым лаком, дрогнул.

— Я… пожалуй, загляну.

Сергей взорвался:

— Ты серьезно? Он же просто…

— Просто что? — я наклонился к нему, снизив тон до ледяного шепота. — Не злись. Ты сам научил ее выбирать сильнейших.

Повернувшись к Кате, я бросил через плечо:

— Жду у лифта через пять минут. Опоздаешь — найду кого-то, кто ценит время.

Она вскочила, бормоча что-то о «нужно попудриться», и исчезла. Сергей смотрел мне в спину, задыхаясь от злости.