Не моя кровь, но мое сердце

Глава 3

Тишина после ухода Элиры была гнетущей. Глубже, чем в зале собраний, плотнее, как сама каменная кладка, вдавливающаяся в сознание. Сергей сидел на холодном полу, прислонившись к стене, и дрожал. Дрожь шла изнутри, от ледяного ядра страха, застрявшего в груди. Его пальцы вцепились в колени так, что ногти впились в кожу сквозь ткань джинсов. Отсроченный приговор. Его жизнь – мячик в руках непредсказуемой вампирской девушки.

Он оглядел свою тюрьму. Каменный ящик. Темное окно с витражами, пропускавшими лишь размытые пятна тусклого, чужого света – синего, кроваво-красного, гнилостно-зеленого. Ни дня, ни ночи. Только вечные сумерки. Узкая кровать выглядела жесткой и неприветливой. Стол и стул – как экспонаты из музея пыток. Воздух был спертым, с запахом камня, вековой пыли и чего-то… металлического. Все тот же навязчивый медный привкус крови, только слабее, но от этого не менее отвратительный.

Сергей попытался встать. Ноги одеревенели от холода и неподвижности. Он оперся о стену, его ладони скользнули по шершавой, влажной поверхности. Шаги к двери казались громкими в абсолютной тишине. Он приложил ухо к тяжелому дереву. Ничего. Ни шороха, ни дыхания. Но он знал – они там. Те двое. Ледяные тени с голодными глазами. Стражи.

*За этой дверью – голод.* Слова Элиры эхом отдавались в его черепе. *Голод, который ждет моего приказа… или моей слабости.*
Он отшатнулся от двери, как от раскаленной плиты. Слабости. Значит, она уязвима? Значит, ее положение не так прочно, как она пыталась показать? Но что это меняло? Его жизнь все равно висела на ниточке, привязанной к ее капризу.

Он подошел к окну. Витражи были толстыми, мутными. Он попытался разглядеть что-то снаружи, прижавшись лицом к холодному стеклу. Только цветные пятна, сливающиеся в абстрактный, пугающий узор. Мир за пределами этих стен перестал существовать. Университет, друзья, его крошечная комнатка в общаге… Все казалось сном. Сладким, невозвратным сном.

Время тянулось мучительно медленно. Сергей попробовал лечь на кровать, но тонкий матрас и грубое одеяло не давали тепла, только добавляли ощущения гроба. Он встал, прошелся по крошечной комнате – пять шагов туда, пять обратно. Снова сел на пол. Слушал тишину. Иногда ему казалось, что он слышит далекие шаги, скрип половиц где-то в бесконечных коридорах, приглушенный смех, похожий на шорох крыс. А может, это просто кровь стучит в висках?

Его мучил голод и, что еще хуже, жажда. Горло пересохло, язык прилипал к нёбу. Он подошел к двери, сжал кулаки. Крикнуть? Попросить воды? Но вспомнил предупреждение Элиры. *Не кричи. Не привлекай внимания.* Привлечь внимание – значило привлечь голод. Голод, который мог не ждать приказа.

Он снова рухнул на кровать, уткнувшись лицом в жесткую подушку, пахнущую плесенью. Отчаяние накрывало волной. Он зажмурился, пытаясь вызвать в памяти что-то теплое, светлое. Лицо матери. Солнечный луч на парте в аудитории. Шум дождя за окном его комнаты… Но образы расплывались, вытесняемые ледяным взглядом лорда Владлена, бездонными глазами Элиры, ощущением сотни голодных взглядов, впившихся в его спину.

Неизвестно, сколько времени прошло – час, три, десять? – когда дверь внезапно открылась.

Сергей вскочил с кровати, сердце бешено заколотилось. На пороге стояла Элира. Она была одна. Стражников не было видно. В ее руке был глиняный кувшин и что-то завернутое в грубую холщовую ткань.

Она вошла, дверь захлопнулась за ней. Засова не было слышно. Значит, она заперла ее изнутри? Или стражи были прямо за дверью?

Элира поставила кувшин и сверток на стол. Ее движения были экономичными, точными. Она не смотрела на Сергея, ее взгляд скользил по стенам, по окну, будто проверяя, все ли на месте.

"Вода. Хлеб," – сказала она коротко, указывая на принесенное. Голос был ровным, без интонаций. "Ешь. Пей. Тебе нужны силы."

Сергей не двигался. Он смотрел на нее, на ее мраморный профиль, на тяжелые черные волосы, падающие на платье более темного оттенка, чем в зале – цвета старой, засохшей крови. Почему она принесла это сама? Где стражи?

"Где… они?" – выдавил он, кивнув в сторону двери.

Элира наконец повернула к нему лицо. В ее глазах было то же ледяное спокойствие, что и раньше, но в глубине, казалось, копошилось что-то напряженное. Настороженное.

"Их отозвали," – ответила она просто. "Ненадолго." Она не стала уточнять, кем и зачем. "Не рассчитывай на частые визиты. Ешь."

Сергей подошел к столу, все еще не веря. Он схватил кувшин. Вода была ледяной, почти обжигающе холодной, но он жадно припал к нему, проливая половину на грудь. Она была чистой, безвкусной. Он отпил несколько больших глотков, чувствуя, как влага оживляет пересохшее горло. Потом развернул ткань. Там лежал ломоть черного, грубого хлеба, твердый, как камень, и кусок бледного, жилистого сыра. Пища тюремная, но для него сейчас это был пир.

Он отломил кусок хлеба, сунул в рот. Он был безвкусным, жевался с трудом, но Сергей ел, не останавливаясь, чувствуя, как голодные спазмы в желудке постепенно стихают. Все это время он чувствовал на себе взгляд Элиры. Она стояла у стены, сложив руки на груди, наблюдая за ним с отстраненным, почти научным интересом. Как за лабораторной крысой.

"Почему их отозвали?" – спросил он с набитым ртом, не в силах сдержать вопрос. "Это… проверка? Твоего отца?"

Тень промелькнула в глазах Элиры. Ее губы сжались.

"Ты задаешь слишком много вопросов, смертный," – сказала она холодно. "Ешь и молчи. Это твоя единственная задача сейчас."

Но Сергей уже почувствовал проблеск чего-то. Страха? Нет, не его собственного. Ее? В напряженной линии ее губ, в том, как ее пальцы чуть сжали ткань платья.

"Они не доверяют тебе," – произнес он вдруг, глядя ей прямо в глаза. Он не знал, откуда взялась эта дерзость. Может, отчаяние делало его смелее. "Твой отец. Они все. Они знают, что ты солгала. И теперь они проверяют тебя. Оставив меня с тобой наедине. Чтобы посмотреть… что ты сделаешь."

Элира замерла. Ее темные глаза расширились на долю секунды, в них мелькнуло что-то дикое, опасное. Она сделала шаг вперед. Холодный воздух вокруг нее сгустился.