Не моя кровь, но мое сердце

Глава 31

Фургон рычал двигателем, выписывая виражи по ночным улицам пригорода. Серые коробки складов и гаражей сменились редкими огоньками дач, потом – глухой стеной леса, в который врезалась узкая грунтовка. В тряском салоне царила напряженная тишина, нарушаемая лишь скрипом подвески и тяжелым дыханием. Воздух пахло потом, порохом (от устройств незнакомцев?) и холодным металлом.

Сергей сидел, прислонившись к ребристой стенке фургона. Боль в лодыжке пульсировала синхронно с ударами сердца. Камень Памяти, холодный и тяжелый, лежал у него на коленях, словно обвинение. Он не отпускал его. Не мог. Это была единственная ниточка к его стертому "я", к правде о "Лучнике". И теперь эта ниточка вела к этим людям.

Напротив, в углу, сжавшись, сидела Элира. Ее светящиеся глаза, притушенные до слабых золотых точек, неотрывно следили за двумя оперативниками "Феникса". Они сидели напротив, лица скрыты тенями, но позы – расслабленно-боевые. Один, тот что помогал Сергею, время от времени бросал осторожные взгляды на его ногу. Другой методично чистил ствол своего "фонаря" – устройства, вырубившего Голема.

Седеющий мужчина за рулем молчал. Его профиль в свете приборной панели казался вырезанным из гранита – резкие линии, напряженный подбородок. Сергея не отпускало чувство жуткого узнавания. Профессор Ильин. Тот самый, кто предупреждал его о поспешности. Кто, возможно, был либо жертвой, либо соучастником.

"Виктор Петрович?" – имя сорвалось с губ Сергея, громче, чем он планировал.

Мужчина за рулем вздрогнул почти незаметно. Фургон чуть дернулся. Он не повернулся, но голос его прозвучал глухо, сквозь шум двигателя: "Ты помнишь? После... всего?"

"Помню фрагменты," – ответил Сергей, сжимая Камень. "Лабораторию. Споры. Твои предупреждения. А потом... ошибку. Коррекцию." Он сделал паузу, впитывая напряженную тишину в салоне. Оперативники замерли. "Ты... выжил. Работаешь против них?"

Ильин (это был он, Сергей теперь не сомневался) тяжело вздохнул. "Выжил чудом. Потому что был осторожнее тебя, Сергей. И потому что... кое-кто предупредил." Он наконец бросил быстрый взгляд через плечо. Его глаза, усталые и острые, встретились с Сергеевыми. В них не было радости. Была горечь. Вина? "После твоего... исчезновения, 'Лучник' вышел из-под контроля. Совсем. Те, кто стоял за ним в Дворе... они использовали твою попытку вмешательства как спусковой крючок. Проект перешел в фазу активного поглощения. Не только данных. Энергии. Жизненной силы. Избирательно. Тихо."

"Поглощения..." – прошептал Сергей, вспоминая свои последние открытия перед падением. Аномалии. Следы высасывания. Он был прав. И его за это стерли. "Что он делает? Где?"

"Сейчас он – раковая опухоль на теле города," – ответил Ильин резко. Фургон свернул с грунтовки в почти невидимую колею, углубляясь в лес. "Он вшит в сети. В коммуникации. В энергосистемы. Он питается сбоями, страхом, болью... и целевой биоэнергией тех, кого Двор метит как ресурс или угрозу." Его взгляд скользнул на Элиру. "Как тебя. Или ее. Твоя пробужденная связь с силой земли... она сделала тебя маяком. Ее пробуждение изо льда... тоже."

Элира зашевелилась в углу. Ее голос, хриплый и холодный, разрезал темноту: "И вы? 'Феникс'? Кто вы? Еще одни крысы, грызущиеся за крохи силы?"

Ильин не среагировал на оскорбление. "Мы – те, кто понял истинную цель 'Лучника' слишком поздно. Ученые, охранники, техники из 'Дельта'-сектора, уцелевшие после чистки. Те, кого не стерли, а лишь... изолировали от знаний. Мы объединились. Чтобы остановить это. Чтобы найти способ убить опухоль. И... найти тебя, Сергей." Он снова посмотрел на него. "Ты был единственным, кто *почти* нашел брешь в системе до того, как они тебя сломали. Твой Камень Памяти... он не просто хранит твою боль. Он хранит твой последний, незавершенный алгоритм. Тот, что мог бы не просто остановить 'Лучник', а перепрограммировать его ядро. Обратить силу против создателей."

Сергей почувствовал, как Камень на его коленях словно ожил, отозвавшись теплым импульсом на слова Ильина. Алгоритм? Тот хаотичный набор команд, что он вводил в панике перед лучом? В этом был смысл?

"Почему вы не нашли меня раньше?" – спросил он, чувствуя подвох. "Если знали, что я жив? Без памяти?"

"Коррекция была тотальной," – ответил один из оперативников, женщина, голос ее был низким и спокойным. "Двор стер не только имя. Стер следы в базах, в памяти людей. Создал ложные маршруты. Ты был призраком. Мы искали. Но нашли только тогда, когда ты... активировал Камень в университете. Сигнал был сильным. И для нас, и для них."

"А ее?" – Сергей кивнул на Элиру. "Вы знали о ней?"

Ильин помолчал. Фургон замедлил ход, въезжая под сень особенно густых деревьев. "О Пробужденной из Ледяного Кокона? Слухи ходили. Но не факты. Полуночный Двор скрывал ее существование даже от своих низших слуг. Пока она не вырвалась. И пока... она не связалась с тобой. Ее холод, ее уникальная природа... они стали помехой для 'Лучника'. Аномалией, которую он не мог проглотить. Поэтому Двор так яростно охотится за ней. Чтобы устранить помеху. Или... изучить."

Элира издала тихое шипение, как разъяренная кошка. "Я не помеха. Я угроза. Их ледяной кошмар, вернувшийся с отпечатком солнца." Она коснулась черных прожилок на руке. "И земли."

Фургон остановился. Глухо. Глушь леса была абсолютной. Ильин выключил двигатель. Тишина навалилась, густая, тревожная.

"Мы здесь," – сказал Ильин, открывая дверь. Холодный, влажный воздух леса ворвался в салон. "Добро пожаловать в 'Крепость'. Пока она держится."

Он вышел. Оперативники открыли задние двери, помогли Сергею выбраться. Элира выпрыгнула сама, мгновенно растворяясь в тени у колеса, ее глаза сканировали темноту.

Перед ними было не здание. Это был вход. Замаскированный под склон холма, поросший мхом и папоротником. Большая, покрытая ржавчиной и камуфляжной сетью стальная дверь, почти сливающаяся со скалой. Рядом – скрытые камеры, сенсоры, дула автоматических турелей, убранные в ниши.