Не моя кровь, но мое сердце

Глава 32

Туннель был длинным, прямым, уходящим в сырую тьму под землей. Стены – гладкий, серый бетон, холодный на ощупь. Свет исходил от редких неоновых ламп, вмонтированных в потолок, они отбрасывали синевато-мертвенные блики на все вокруг. Воздух был стерильным, пахнущим озоном, фильтрами и подавляемой плесенью. Каждый шаг эхом отдавался в этой искусственной гробнице. Элира шла впереди, ее спина была напряжена, как тетива лука. Золотые искры в глазах, притушенные, сканировали каждый сантиметр стен, каждую тень. Она не доверяла этим стенам, этой тишине, этим людям. "Объект 'Эль'". Ярлык жгёл, как клеймо.

Сергей шел следом, опираясь на плечо оперативника – того же, что помогал ему у склада. Мужчина представился просто: "Линч". Боль в лодыжке отступала под действием какого-то спрея, который ему дали во фургоне, но хромота оставалась. Главная тяжесть была в руке – Камень Памяти. Он чувствовал его холодный вес и тихую вибрацию, откликающуюся на гул скрытых генераторов базы. Ильин шел впереди, его шаги были быстрыми, деловитыми. Профессор. Выживший. Возможный союзник. Или искусный кукловод?

Туннель закончился очередной стальной дверью. Ильин снова приложил глаз к сканеру, проговорил пароль. Дверь с глухим шипением пневматики отъехала в сторону.

Их встретил свет. Яркий, белый, клинический. И простор. Они стояли на балконе, нависающем над огромным подземным залом – сердцем "Крепости". Внизу кипела работа, но странная, приглушенная. Десятки людей в одинаковых серых комбинезонах двигались между столами, уставленными компьютерами необычной конструкции, мерцающими голографическими проекциями и блоками сложного оборудования. На стенах – гигантские экраны, на которых пульсировали схемы городских сетей, отмеченные кровавыми пятнами "аномалий" – "Лучника". Воздух гудел низким гудением машин и напряженным шепотом голосов.

Но главное, что поразило Сергея – центр зала. Там стоял не прибор. Стоял гигантский кристалл. Не прозрачный, а мутный, темно-фиолетовый, почти черный, пронизанный изнутри жилками кроваво-красного света. Он пульсировал. Медленно. Глухо. Как больное сердце. От него расходились толстые кабели, вживленные в пол и стены. И вокруг него, на некотором отдалении, стояли люди в защитных костюмах, с щупальцами датчиков, направленных на кристалл. Мониторили. Или... подпитывали?

"Ядро 'Лучника'?" – прошептал Сергей, чувствуя, как холодный ужас сжимает горло. Он узнавал пульсацию. Ту самую, что была в цилиндре лаборатории. Но в тысячу раз сильнее, нестабильнее, прожорливее.

"Не ядро," – поправил Ильин, его голос был сухим. "Образец. Фрагмент. Вырезанный нами из основной сети ценой немалых потерь. Наша 'шизофреническая лабораторная крыса'." В его голосе звучала горечь. "Он здесь, чтобы мы изучали врага. Искали уязвимость. Пока настоящий 'Лучник' пожирает город."

Элира стояла у перил балкона, вцепившись пальцами в холодный металл. Ее глаза были прикованы к пульсирующему кристаллу. Золотые искры горели ярко, с ненавистью и... отвращением. Черные прожилки на ее руках пульсировали в такт красным жилкам в кристалле, но враждебно, как два магнита одноименными полюсами. "Он... чует меня," – прошептала она. "Ненавидит. Как я его."

"Именно," – кивнул Ильин. "Ваша природа, Пробужденная, – аномалия для его алгоритмов поглощения. Ваш холод, ваша связь с землей... они для него как яд. Несъедобны. И он посылает сигналы Двору. Через этот фрагмент. Вот почему базу атакуют все чаще."

Линч помог Сергею спуститься по узкой металлической лестнице в основной зал. Десятки глаз устремились на них. Усталые, напряженные, полные надежды и... опаски. Особенно на Элиру. Она шла, игнорируя взгляды, ее аура холода заставляла людей невольно отодвигаться.

"Ваше временное убежище здесь," – Ильин указал на боковую дверь, ведущую в коридор с рядом одинаковых дверей. Камеры? Каюты? "Отдохните. Перевяжите ногу. А потом..." – он посмотрел на Камень Памяти в руке Сергея. "...мы приступим к работе. Каждое мгновение на счету. 'Лучник' готовится к новой фазе. К массовому 'сбору'."

"Сбору чего?" – спросил Сергей, чувствуя ледяную тяжесть в желудке.

"Биоэнергии. Жизненной силы. Избранных. Тех, чей потенциал отмечен Двором. Или тех, кто представляет угрозу." Взгляд Ильина скользнул по Элире и Сергею. "Как вас. И тысячи других по всему городу. 'Лучник' стал достаточно силен для широкомасштабного удара. Дни, часы – мы не знаем точно. Но скоро."

Комната, куда их проводили, была маленькой, аскетичной. Две койки, стол, санузел за перегородкой. Все серое, металлическое, безликое. Запах антисептика. Линч принес аптечку, помог Сергею обработать и зафиксировать лодыжку тугой повязкой. Боль притупилась. Элира стояла у закрытой двери, прислонившись ухом к металлу, слушая шумы базы. Она не садилась. Не расслаблялась.

Когда Линч ушел, оставив их одних, тишина комнаты стала давящей. Сергей сидел на койке, Камень Памяти лежал у него на коленях. Элира повернулась к нему. Ее глаза в полумраке комнаты светились, как у хищницы.

"'Крепость' – ловушка," – заявила она тихо, но отчетливо. "Стены давят. Воздух... мертвый. Кристалл внизу... он как приманка. И Ильин..." – она сделала паузу. "Он знал. Знает больше, чем говорит. Его глаза... когда он смотрел на камень в твоей руке. Как на ключ от сейфа. Не на спасение."

"Возможно," – согласился Сергей. Он чувствовал то же самое. Но что было альтернативой? Лес? Преследование Двора? "Но у нас нет выбора, Элира. 'Лучник'... он угрожает всем. И этот алгоритм... если он реально существует..."

"Он существует," – Элира подошла ближе. Ее холодный палец коснулся Камня. "Я чувствую его. Глубоко. Спящим. Как вирус. Но чтобы его извлечь... нужно погружаться глубже. Рисковать больше. И Ильин будет торопить. Заставлять." Она посмотрела ему прямо в глаза. "Ты готов? Довериться мне? Не им. Мне. Я... создам тишину. Охраню твой разум, пока ты копаешь. Но ты должен верить. Абсолютно."

Сергей смотрел на нее. На существо льда и древней силы, чью холодную руку он держал у озера, чья кровь льда заплатила за его память, чья воля вырвала их из когтей следопытов. Она была чужой. Вечной. Опасной. Но в ее золотых глазах сейчас не было лжи. Была потребность. В доверии. В союзе против общего врага. И в чем-то еще... в искуплении за ту часть его прошлого, что она поглотила.