Не моя кровь, но мое сердце

Глава 33

Взрыв не был огненным. Он был слепящим, немым выбросом чистой энергии. Волна бело-фиолетового света, пронизанная кровавыми прожилками, хлынула из главного зала в лабораторию, сметая людей, оборудование, стеклянные перегородки. Она не сжигала – растворяла. Датчики на кресле Сергея взорвались искрами. Компьютеры погасли. Свет мигнул и умер, оставив лишь аварийную красную подсветку и бешеное мерцание разрядов на развороченном оборудовании.

Сергей был отброшен назад, ударившись спиной о стену. Воздух вырвался из легких. В ушах звенела абсолютная, оглушающая тишина после немого грохота. Он видел все как в замедленной съемке: Линч, метнувшийся к двери зала, схваченный фиолетовым лучом из эпицентра взрыва, его тело на миг стало прозрачным, скелет просвечивал, потом рухнуло, как тряпичная кукла. Техники, кричащие беззвучно, уносимые волной энергии. Ильина, прикрывающего лицо руками за пультом, снесенного со своего места.

Но его взгляд искал лишь одного. Элиру.

Она лежала там же, где упала, возле его кресла. Фиолетовая волна прошла над ней, не тронув, но не это было страшно. Страшна была рана. В груди, чуть левее центра. Дыра размером с кулак, но не кровоточащая. Из нее сочилась, пульсируя, та самая темная, густая субстанция – "кровь льда", смешанная с багрянцем ее силы. Но теперь эта смесь была мутной, ядовито-зеленой по краям, как будто зараженной красным светом кристалла Линча. Иней быстро расползался от раны по ее телу, покрывая кожу зловещим узором. Она не двигалась. Только глаза, широко открытые, золотые искры в них почти погасли, смотрели в пустоту с немым ужасом и болью.

"ЭЛИРА!" – крик сорвался у Сергея, но он не слышал собственного голоса. Он оттолкнулся от стены, забыв про боль в лодыжке, забыв про все. Рухнул на колени рядом с ней. Его руки дрожали, не решаясь прикоснуться к ужасной ране. "Нет... Нет, нет, нет..."

Хаос вокруг начал обретать звук. Вой сирен, грохот падающих обломков, крики уцелевших. Где-то близко зашипели огнетушители. Красный свет аварийки выхватывал из дыма и пыли перекошенные лица, фигуры, поднимающиеся с пола.

Ильин был одним из первых. Он подполз, его лицо было в порезах, комбинезон порван, но в глазах – не боль, а яростная концентрация. Он посмотрел на рану Элиры, и его лицо исказилось.

"Энергия 'Лучника'... и ее собственная сила... конфликт!" – он закричал, его голос пробивался сквозь гул. "Она... разъедает ее изнутри! Нейтрализатор! Срочно!"

Он сорвал с пояса устройство, похожее на тот "фонарь", что использовали против Голема, но меньше. Нацелил на рану. Устройство зажужжало, засветилось холодным белым светом. Луч ударил в черно-багряно-зеленую пульсирующую массу.

Раздалось шипение, как от раскаленного железа в снегу. Темная субстанция в ране заволновалась, закипела. Элира застонала – первый звук, слабый, хриплый. Ее тело дернулось. Иней на коже пополз быстрее.

"Не помогает!" – Ильин отдернул устройство, его лицо было в отчаянии. "Конфликт слишком глубокий! Нужен... противоположный импульс! Чистая земля! Твоя связь, Сергей! Сейчас!"

Сергей не понимал. Что делать? Как? Он схватил руку Элиры. Она была ледяной, неживой. Его собственный камень в груди, оглушенный взрывом, едва пульсировал. Пустота имени зияла, заполненная только ужасом и виной. Это он! Он кинул Камень! Он вызвал этот взрыв!

"КАК?!" – заорал он в лицо Ильину.

"Прикоснись! К ране! Направь тепло! Силу озера! Камня! Все, что есть!" – Ильин схватил его запястье, пытаясь подвести к страшной дыре в груди Элиры. "Ее лед и твоя земля... они были в равновесии! 'Лучник' нарушил! Ты должен восстановить! Быстро!"

Сергей посмотрел на Элиру. На ее мертвенно-бледное лицо, на глаза, в которых гас свет. На рану, из которой сочилась смерть. Он вспомнил озеро. Солнце. Тепло глины под ногами. Глубокий, спокойный пульс черного камня. Костер внутри себя, который она разожгла, показав его суть. Он вдохнул, собрал все это – не как силу, а как молитву. Как обещание. Как крик "НЕТ!" против смерти.

Он прижал ладонь прямо к ране.

Не было взрыва. Был шок. Его тепло встретилось не просто с холодом. С хаосом. С разъедающей чуждой энергией "Лучника", смешанной с умирающим холодом Элиры и ее багряной силой. Это было как сунуть руку в кипящую кислоту, смешанную с жидким азотом. Боль пронзила руку, пошла выше, выжигая нервы. Он закричал.

Но не отдернул руку. Он вдавливал ладонь глубже, чувствуя под пальцами пульсацию умирающей плоти. Он направлял в это месиво весь свой жар. Не ярость. Жизнь. Тепло детского солнца на озере. Твердость камня. Упорство мальчика, бросающего камень снова и снова. Любовь к запаху хлеба. Уважение к шершавым отцовским рукам. Все точки на карте, все тепло его сути, спрятанное и явное, хлынуло через прикосновение в рану.

Под его ладонью что-то начало меняться. Кипение темной субстанции замедлилось. Ядовито-зеленые края поблекли. Багрянец внутри заколебался, вспыхнул слабее, но чище. Иней на коже Элиры перестал расползаться. Ее стоны стали громче, осмысленнее. Ее пальцы слабо сжали его запястье.

"Держи...!" – прошипел Ильин, наблюдая за показаниями какого-то уцелевшего портативного сканера. "Конфликт... стабилизируется! Медленно!"

Прошло время. Секунды? Минуты? Сергей не знал. Он сидел, прижимая руку к ране Элиры, весь дрожа от боли и усилия, отдавая ей каплю за каплей свое тепло, свою жизнь. Мир сузился до этого контакта, до хриплого дыхания Элиры, до красного мигания аварийных ламп.

Постепенно черно-багряная субстанция в ране стала густеть, темнеть, теряя зеленый оттенок. Перестала пульсировать так яростно. Края раны начали... не затягиваться, а покрываться тонкой, темной, блестящей пленкой, похожей на лед, но прочнее. Как корочка на лаве. Багрянец под ней светился глухим, но стабильным светом. Иней на коже Элиры не растаял, но и не распространялся дальше. Он стал частью ее, как шрамы.

Ее глаза открылись. Золотые искры в их глубине были тусклыми, как далекие звезды, но они были. Она смотрела на него. Непонимающе. Потом осознанно. Больно.