Не надо хлеба

Не надо хлеба

Глава 1.

Телефон зажужжал где-то в половине седьмого. Олег сбросил не глядя, перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и натянул одеяло до подбородка. Через минуту зазвонил снова. И снова. На четвертый раз он все-таки взял трубку.

– Олег Николаевич? Вас беспокоит... – сказал сухой и безжизненный голос в трубку. Так обычно говорят сотрудники колл-центров.

Он не дослушал, сказал лишь коротко, чтобы отстали и бросил трубку, снова отвернулся и попытался доспать последние мгновения до работы. До будильника оставалось еще пятнадцать минут, но сна уже не было. Через десять минут телефон ожил опять.

– Олег Николаевич, у вас просроченная задолженность по кредитам, – другой голос, та же вежливая и бездушная интонация.

Он сбросил и сел на кровати. Нога отозвалась тупой болью в голени, старая травма. Казалось, что боль никогда не проходила, но в основном он ее уже не замечал, также как перестают замечать постоянное тиканье настенных часов. Олег открыл приложение банка. Экран мигнул, загружаясь. Он пролистал вкладки – кредит, еще кредит, микрозаймы под огромные проценты. Все оформлены в прошлом месяце, время платежа просрочено. Он посчитал общую сумму задолженности, калькулятор показал сумму, состоящую из семи знаков. Он сидел и смотрел на экран, все это казалось нереальным, все это казалось какой-то шуткой. Он позвонил в банк, робот перечислял пункты меню, он тыкал то «один», то «два», снова «один» пока наконец не достучался до живого оператора.

– Ваш кредит одобрен. Деньги переведены на счет, – сказала девушка сотрудница банка.

– Я не брал никаких кредитов.

– Система показывает, что заявка подана через личный кабинет. Ваши логин и пароль.

– Я не подавал заявок.

– Проверьте, возможно, кто-то из близких...

Он почувствовал, как будто его ударили током в области груди, в глазах потемнело, было такое чувство, что все органы разом опустились в пятки. Олег встал, боль в ноге разлилась до поясницы. Этот момент с утра всегда нужно было перетерпеть. Он сделал несколько шагов и стало немного легче. Размялся, как он это делал с самого детства – наклоны, махи, отжимания.

Он часто слышал о том, что мошенники брали кредит на имя незадачливого пенсионера или наивного студента. Но обычно людей предупреждали, чтобы они не назвали код и СМС или пароли от личного кабинета. Олег не помнил ничего такого. Никто не звонил ему со всякой чушью вроде «родственник в беде, ваш аккаунт взломан, переведите деньги на безопасный счет». Олег всегда считал, что он предупрежден, а значит вооружен.

В спортивной школе пахло резиной от беговых дорожек и тем, чем всегда пахнет в раздевалках спортивного зала. Молодые парни, школьники и студенты разминались на дорожке, кто-то в наушниках, кто-то смеялся, толкая друг друга плечами. Олег свистнул, они построились. Разминка, ускорения, отработка старта. Он командовал сухо и без лишних слов, парни всегда слушались его беспрекословно. Он смотрел, как они бегут. Вспоминал, как сам вылетал со старта, легко, будто ветер всегда дул в спину. Вспоминал, как хрустнула нога на тренировке перед важными соревнованиями. Операции, металлические спицы в голени, гипс, который снимали и ломали ногу заново, потому что кость срасталась неправильно. Вспоминал как его друзья уехали без него, как они возвращались с медалями, счастливыми лицами, улыбками.

Голова гудела с самого утра, казалось, что все это какой-то розыгрыш. Вот сейчас кто-то позвонит и скажет: «Извините, произошла ошибка». И телефон правда звонил. Однако из трубки доносились лишь напоминания о задолженности. Долг, который он не брал на себя. Обязательства, под которыми он не подписывался. Деньги, которых он в глаза не видел.

Он приехал к отцу после работы. Олег, свернул в старый знакомый двор, прошел мимо песочницы, где когда-то лепил куличи. Подъезд пах так же, как в детстве, сыростью, мусоропроводом и кошками. Он поднялся на третий этаж, позвонил. Папа открыл не сразу, долго возился с замком и кашлял за дверью.

– Сынок, проходи.

В прихожей было тесно. Старые обои, вешалка, на которой до сих пор висело мамино бордовое пальто с потертым воротником. Отец не убирал его. Прошли на кухню. Там пахло борщом, тем, который Олег так любил с детства. Отец разлил по тарелкам, нарезал хлеб и колбасу толстыми ломтями, поставил соль и перец. Олег сел на свое привычное место у окна, спиной к плите. Ели молча. Старое правило «когда я ем я глух и нем» работало, не смотря на их возраст. Ложки стучали о края тарелок, Олег чувствовал, как тепло разливается внутри от еды, от тишины, от того, что он снова здесь, в этой кухне, где ничего не меняется.

– Я тоже ничего не делал, – сказал отец, когда Олег рассказал про кредиты. – Ты же знаешь, я в этих интернетах ни разбираюсь. Мне бы телевизор включить.

Олег кивнул. Отломил кусок хлеба.

– Был в полиции. Говорят, таких случаев очень много. Находят редко, один раз на тысячу. А долг… Долг придется платить.

Отец отложил ложку, подошел к окну и закурил, хотя за едой обычно этого не делал. Он выпустил дым в форточку и закашлялся.

– Вот так всегда, – сказал он тихо. – Сначала они убили Надю. Теперь это. Сволочи.

Олег не ответил, он знал эту историю наизусть, хотя слышал всего один раз от бабушки по маминой линии. Мама пошла в душ, маленький Олег проснулся заплакал, она поторопилась, поскользнулась, упала. Папа вернулся с работы, Олег, плачет в кроватке, надрывается до посинения, чуть ли не захлебывается. Мама лежала так, что ее шея была выгнута назад, словно у сломанной балерины в музыкальной шкатулке. Подбородок уперся в бортик ванны. Глаза были приоткрыты. Они уже не блестели, а стали матовыми, подернутыми тончайшей мутной пленкой, словно на них натянули целлофан. Папа опустился на колени прямо в лужу остывшей воды, она пропитала брюки на коленях ледяным холодом. Он тронул ее за плечо, оно было твердым и холодным как камень. Попытался приподнять ее голову, но вместо того, чтобы поддаться, все тело двинулось как манекен, как деревянная статуя. Рука, лежащая ладонью вверх, не опустилась, а осталась торчать под тем же углом.