Не нарывайся, мелкая!

Глава 28: пламя и лед

Я не успела отступить. Не успела подумать. Не успела испугаться.
Даглас схватил меня и поцеловал с такой яростью, что мир сдвинулся с оси. Его рот впился в мой, словно он умирал от жажды, и только я могла спасти его. Это был не просто поцелуй. Это было вторжение, пожар, крик и одновременно — молитва.

Я дёрнулась, хотела сказать, что он сошёл с ума. Но он не дал мне ни слова. Его ладони сжались на моей талии, прижимая к себе так, будто он хотел, чтобы я стала частью его тела. Он вжался в меня всем телом, всем весом, как будто боялся, что я исчезну, испарюсь, рассыплюсь у него в руках, как пепел.

А я и сама горела.
Мои пальцы вцепились в его рубашку, и я не понимала — тяну его к себе или пытаюсь оттолкнуть. Всё смешалось: гнев, боль, желание, отчаяние. Всё, что мы копили друг к другу, копили, копили — теперь выплеснулось наружу.

Он опустился к моей шее. О Господи. Эти его губы. Эти зубы. Я выгнулась, когда он поцеловал меня под ухом, потом ниже — к ключице. Будто знал, где мои слабые места. Он знал, как именно нужно коснуться, чтобы у меня подогнулись колени.

— Даг… — выдохнула я, но это уже не было протестом. Это было признанием. Признанием в том, что я его. Что я потерялась в нём.

Его пальцы потянулись к моей причёске. Он дёрнул резинку, волосы рассыпались по плечам. В следующую секунду он уже намотал пряди на кулак и дёрнул вниз, заставляя меня поднять подбородок. Я ахнула. Он смотрел мне в глаза — в упор, жадно, яростно.

— Посмотри, что ты со мной делаешь, — прохрипел он. — Смотри, Розали.
Я смотрела. И видела мужчину на грани безумия. Одержимого.
Он потянулся к моему уху, прошептал:
— Я тебя чувствую. Всё твоё тело. Твои дрожащие губы. Мурашки на спине. Страх. Желание.

Я не ответила. Потому что это было правдой. Потому что мне было некуда бежать. Потому что это был наш личный ад, и мы оба прыгнули в него.
Он рванул платье — ткань треснула под его руками.
Секунда — и я стою перед ним почти голая, в одном белье, в собственном стыде и возбуждении.
И я не прикрываюсь. Нет.
Он целует каждый сантиметр моего тела: ключицы, грудь, живот, бёдра.
Он опускается на колени и смотрит на меня снизу вверх — с яростью, с такой жаждой, что у меня пересохло в горле.

Я вздрагиваю под его губами, мои пальцы сжимают его плечи. Я срываюсь, я стону, я шепчу его имя — и это унизительно. Я ненавижу себя за это.
Но всё равно прошу:
— Ещё.

Он подхватывает меня. Я взвизгиваю от неожиданности, но тут же обвиваю его ногами.
Он несёт меня в спальню — в порыве, в неистовстве, как зверь. Швыряет на кровать. Ложится сверху. И в этот момент…

Зазвонил телефон.
Резкий, мерзкий, разрушительный звук.
Он не двигается.
— Не сейчас… — прошипел он сквозь зубы.
Я закрыла глаза. Всё внутри меня кричало: «Плевать! Продолжай! Добей!»

Но стук в дверь заглушил даже наши дыхания.

— Убирайтесь к чёрту! — рявкнул он, не вставая.
Стук повторился. Громче. Словно кто-то ломился с другой стороны.
Он выругался, встал, натянул рубашку и пошёл к двери.
Я осталась на кровати. Полуголая. Запутавшаяся. Горящая.

И тут она вошла.
Я услышала женский голос.
— Я волновалась за тебя, — сказала она. — Мы с тобой… Я подумала… после того поцелуя…

Поцелуя?
Я встала. Закуталась в одно одеяло и вышла из спальни. В общей комнате стояла идеально вылизанная блондинка, с роскошными волосами и длинными ногами, будто фотомодель с обложки самого модного журнала.
— Повтори, — сказала я холодно. — Что ты сказала?
Она обернулась с тонкой, ядовитой улыбкой:
— Мы целовались. Там, внизу. Прости, милая, но это ведь Даглас, с ним так всегда бывает.

Я не дышала.
— Закрой рот и убирайся отсюда! — злобно сказал Даглас.

Я посмотрела на него. Долго. Но он всячески уводил глаза. Значит, это правда.
Она не врёт.

Я схватила сумочку, подобрала туфли и направилась к выходу в том, в чём была. И да, мне было плевать, что я в одном его пиджаке. Главное — убраться отсюда как можно быстрее.

— Пожалуйста, не трогай меня, — прошептала я, когда он бросился ко мне.
— Подожди, — он умолял. — Всё не так. Это она поцеловала…
— Но ты дал ей это сделать.
— Нет! То есть… да! То есть… давай спокойно поговорим, это недоразумение…

Я усмехнулась. Горько.
Оттолкнула его и вышла за дверь. Даже не знаю, откуда взялись у меня эти силы.

Я шла по коридору к лифту. Было ещё не очень поздно, так что по пути я встречала людей: кто-то выходил из своего номера, кто-то — наоборот. Но все как один смотрели на меня вопросительно. Я на ходу надела каблуки и уже вошла в лифт, но двери не успели закрыться, как Даглас одной рукой остановил их.

Он был безумен. Казалось, что от злости и негодования он вот-вот взорвётся.
— Я ведь сказал, ты уедешь только когда я…
— Да пошёл ты со своими угрозами! Что сделаешь? Будешь волочить? — я смотрела на него с вызовом. Да, именно так. Наверное, это странно, но вся эта ситуация придала мне сил, а не наоборот. Раскрыла глаза.

Чёрт! Кевин, какого хрена ты опять оказался прав!

— Просто ответь! Честно! Если, конечно, хватит смелости. Какой был план? Влюбить меня в себя, а потом что? Добиться от меня передачи прав?! — двери лифта опять стали закрываться, но он снова их разжал. И посмотрел на меня непонимающим, растерянным взглядом.

— Что ты несёшь?
— Это всё из-за доли в компании, не так ли?! — после моих слов что-то невидимое надломилось. Он молча смотрел на меня, будто не верил моим словам.
— Как… Как… — он не мог произнести и слова. Было ощущение, что я выбила почву из-под его ног. Что? Не ожидал, что я смогу раскусить твой план?

Но буквально пары секунд хватило, чтобы он пришёл в себя. Он вошёл в лифт с дикими глазами — по-настоящему тёмными, до ужаса. И я искренне испугалась.
Он схватил меня за руку и потащил за собой. Я сопротивлялась, кричала, чтобы отпустил, била его сумкой, царапала ногтями. Но ему было наплевать.