Не нарывайся, мелкая!

Глава 32: Ужин

У ворот особняка я чуть не врезалась в его машину. Наши автомобили встали нос к носу, словно готовые к дуэли.

Мы встретились взглядами сквозь лобовое стекло. Его глаза — холодные, изучающие, но с лёгкой тенью удивления. Мои — стальные, с вызовом.

Я прищурилась и, не раздумывая, показала ему средний палец. Чуть нажала на газ, подталкивая машину вперёд.

Он не сразу уступил. Его челюсть ходила, он почти физически боролся с желанием упереться до конца. Но в итоге именно он начал медленно сдавать назад. Я проехала первой, с чувством триумфа, которое распирало меня изнутри.

Припарковавшись у крыльца, я резко распахнула дверь, схватила сумочку и чёрную папку, выскочила наружу.

Но он нагнал меня в два шага. Его рука сомкнулась на моём локте, развернув меня к себе. Я уже готова была вырваться, но заметила, как он замер, вглядываясь в меня.

Его взгляд скользнул по моему новому образу — короткое каре, платье, пиджак, холодная осанка. Он на миг обомлел. Это было сладкое мгновение.

Я тут же сбросила его руку, поправила пиджак и выпрямилась. Он опомнился, тоже расправил плечи, сунул руки в карманы брюк и, слегка покачав головой, окинул меня взглядом сверху вниз.

На его губах заиграла кривая ухмылка.
— Да-а… и всё это из-за меня? — его голос сочился ядом. — Ты ведь говорила, что у меня почти получилось. А выходит — всё-таки влюбилась.

Я улыбнулась — мягко, мило, почти невинно.
— Слава Богу, я не допустила такой никчёмной ошибки.

Его ухмылка стала оскалом.

— Тогда к чему эти перемены? — он сделал шаг ближе. — Обычно девушки меняют имидж из-за разбитого сердца. Пытаются что-то доказать бывшим.

Я тихо усмехнулась.
— Насколько я помню, мы с тобой даже бывшими не являемся. Ты хотел меня использовать, унизить, забрать всё, что осталось от отца. Но доказывать я тебе ничего не собираюсь. Ты для меня — пустое место. Помнишь, вчера я сказала, что ненавижу тебя?

Он молчал, скулы напряглись так сильно, что я почти слышала треск костей.

Я шагнула вперёд, глядя прямо ему в глаза:
— Так вот… я тогда погорячилась. Ты и ненависти не заслуживаешь. Я тебя искренне презираю.

Его глаза почернели, стали угольными, мышцы на руках вздулись. В одно мгновение он превратился в дикого зверя.

Он резко шагнул вперёд, нависая надо мной. Воздух между нами стал вязким, слишком тяжёлым, чтобы дышать. Я отступила на шаг и оказалась прижатой к своей машине.

Даглас поставил руки по обе стороны от меня, словно запирая в ловушку. Его взгляд был безумен. Он сорвал с меня тёмные очки и швырнул их на капот.

— Ты об этом пожалеешь, — прошипел он.

Я подняла голову выше.
— Нет. Жалеть будешь ты.

Мы стояли так вечность, сверля друг друга глазами. Ни один не хотел отступить. Казалось, воздух пропитан искрами, и стоит одной из них коснуться нас — всё вспыхнет.

И только голос Элис разрушил этот натянутый до предела момент:
— Нам долго вас ждать? Стол накрыт!

Даглас отстранился, поправил пиджак и пошёл к дому. Я шагнула следом, будто ничего не произошло, хотя сердце всё ещё колотилось в груди.

В гостиной первой ко мне подбежала Эмили. Она обняла меня, засыпав поцелуями.
— Роуз! Наконец-то! Я так скучала! И… Боже, тебе так идёт новая стрижка! Ты стала похожа на маму!

Я прижала её к себе, впервые за долгое время улыбнувшись искренне. Потом подошла к Алану, легко поцеловала его в щёку.

Даглас пожал руку отцу и коснулся губами щеки матери. Мы все расселись за стол.

Скатерть безупречно белая, столовые приборы сияли. Вино в бокалах переливалось рубиновым оттенком. Но над всей этой красотой висела тишина. Слишком густая. Каждый говорил глазами, но молчал словами.

Я нарушила тишину первой.
— Спасибо вам, Алан, Эмили. Вы стали для меня настоящей семьёй. Я ценю это больше, чем могу выразить.

Я положила чёрную папку на стол перед Аланом. Тишина стала ещё тяжелее. Элис настороженно взглянула на брата. Эмили нахмурилась. Алан долго смотрел на меня, потом на папку, и только после этого щёлкнул замком.

Он пролистал документы, и его лицо оставалось каменным. Наконец он поднял глаза.
— Если ты готова… это твоё право.

— Что происходит? — голос Дагласа прорезал воздух, как нож.

Алан даже не взглянул на него.
— Розали заявила о своих правах. Она готова войти в совет директоров.

Секунда — и в глазах Дагласа мелькнуло искреннее удивление. Но он быстро взял себя в руки.
— Если бы я знал, что ужин по такому поводу, я бы принёс бумаги, которые мои юристы так же подготовили.

Я уловила в его тоне вызов. Он словно говорил: ты не единственная, кто умеет играть в игры.

Алан откинулся на спинку стула, оглядел нас обоих.
— Значит, вы оба решили. Считаете, что готовы к управлению?

Мы молчали.

— Хорошо, — его голос стал жёстким. — Завтра созовем совет директоров. Подпишем официально. Но учтите: если вы решите превратить компанию в поле боя для своих личных игр, я сам верну вас на место.

Он сменил тон, словно ничего не произошло:
— Эмили, передай соус.

Мы ели. Но каждый кусок отдавался металлом на зубах. Элис нервно ерзала, то смотрела на меня, то на брата. Эмили пыталась поддерживать разговор о пустяках, но слова падали в пустоту. Алан был спокоен, слишком спокоен. Я знала — он наблюдает.

И только Даглас не скрывал, что весь ужин превращается для него в арену. Он бросал на меня косые взгляды, то лениво, то слишком пристально. Его улыбки были ядовиты.

— Знаешь, Роуз, — он наконец заговорил, небрежно покручивая бокал, — говорят, женщины обычно меняются ради мужчин. Интересно, ради кого изменилась ты?

Я спокойно положила вилку.
— К счастью, мир не крутится вокруг мужчин, как бы вам этого ни хотелось.

Элис прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Эмили ахнула. Алан только приподнял бровь.

— Но ты должна признать, что всё началось со мной, — не сдавался он. — Значит, выходит, я вдохновил тебя на эту «метаморфозу».