(не) настоящая жена миллиардера

Глава 9

Я снова пробую вырваться из лап монстра. Верчусь, кусаюсь, дерусь, но всё, что мне удаётся лишь сильнее разозлить Виктора. Ещё одна пощёчина обжигает лицо. Чувствую, как из носа тонкой струйкой начинает стекать кровь. Мужчина сквозь зубы матерится, перехватывает мои руки и дёргает в сторону. Удар виска о стенку лишают последних сил: перед глазами темнеет, а ноги подкашиваются, не в силах больше держать меня. Зажмурившись, молюсь лишь об одном, чтобы поскорее всё закончилось.

Всё и правда прекращается в один момент. Грохот, крики, топот ног — всё сливается воедино. Мне хочется раскрыть глаза, посмотреть на происходящее, но сил нет даже на это. Я медленно сползаю по стенке вниз, пока меня не подхватывают на руки и не прижимают к крепкой груди.

“Надо бороться” — кричит инстинкт, где-то на задворках сознания, только по факту у меня получается лишь слегка трепыхаться.

— Тише, девочка, тише. Всё закончилось, маленькая.

Голос кажется смутно знакомым. Прислушиваюсь к успокаивающему шёпоту, но в реальность возвратиться так и не получается.

Так много всего происходит вокруг: чьи-то голоса, запахи, шум музыки, как насмешка над происходящим. Обволакивающее тепло сильных прикосновений и всё тот же уверенный шёпот. Не различаю слов, но цепляюсь за этот голос, как за спасательный круг. А потом всё бесследно исчезает. Я оказываюсь в удушающем вакууме. Где нет ничего кроме ощущения безысходности.

— Ангелин, давай очнись, девочка.

Ещё никогда в жизни мне стоило таких усилий разлепить веки. Перед глазами всё плывёт. Сфокусироваться долго не получается, но потом взгляд цепляется за незнакомый прикроватный светильник, потом тёмные шторы. Дёргаюсь от страха.

— Тише, девочка, тише. Ты дома.

Медленно поворачиваюсь на голос. Руслан. Он сидит на краю кровати, вглядывается в меня. За ним я замечаю полноватую незнакомую женщину.

— Это врач, Ангелин, она тебя посмотрит, хорошо?

Мотаю головой. Не хочу. Не хочу, чтобы кто-либо касался меня.

Пусть даже это и врач.

— Ангелин…

Снова отчаянно мотаю головой и из последних сил начинаю отползать.

— У неё истерика, Руслан Богданович, может всё-таки укол? Проспится и завтра ей будет легче.

— Вон. Пошла вон! — рявкает на врача муж.

Когда женщина покидает комнату, Руслан встаёт с кровати. Я пугаюсь, что он тоже уйдёт — парадокс, но оставаться одной я, оказывается, тоже не хочу. Только у мужчины не было в планах уходить. Он лишь запирает дверь и возвращается к кровати. Садиться на самый её край.

Я словно смотрю фильм в замедленной съёмке: вот он протягивает руку к моему лицу, аккуратно проводит по щеке. Его прикосновение отзывается болью. Морщусь, из-за чего Руслан одёргивает руку.

— Прости, Ангел, не уберёг тебя.

В его голосе сожаление и тревога? Или это всего лишь последствия удара? И мне слышится то, чего на самом деле быть не может. Наверное, второе. Сложно представить, чтобы человек, испытывающий к тебе ничего кроме ненависти, переживал.

— Я позвонил твоему отцу, он скоро приедет, Ангелин. И я надеюсь, в его присутствии ты дашь себя осмотреть врачу.

— Нет! — вместо крика, выходит саднящий горло шёпот. — Не надо папе меня видеть. Пожалуйста. Хотя бы не сегодня. И врач. Завтра.

Прежде чем дать ответ, Руслан вглядывается в меня: решает, насколько сильно я ударилась головой?

— Хорошо. Мне уйти?

Мотаю головой.

Я сама не понимаю почему хочу, чтобы человек, от которого в моей жизни одни беды, оставался рядом. Но откуда-то берётся абсурдное ощущение безопасности.

— Тогда спи, девочка. Я буду здесь рядом.

Кивнув, я поворачиваюсь на бок, и, свернувшись в позу эмбриона, проваливаюсь в беспокойный сон.

Я слышу, как Руслан с кем-то разговаривает по телефону. Ругается, отчитывает, рычит. Чувствую, как меняет позу, но не уходит. Продолжает сидеть на кровати, а потом ложиться.

Когда я открываю глаза, комната до сих пор находится в полумраке. Не знаю, до сих пор ночь за окном или уже утро. Сколько вообще времени прошло. Перевернувшись, натыкаюсь взглядом на мужа. Он спит на самом краю кровати — ещё чуть-чуть и окажется на полу.

Даже во сне он выглядит хмурым, немного ожесточённым.

Впервые я позволяю себе так открыто изучать мужа. Не по фотографиям, а именно вживую. Волевые черты лица, аккуратная густая щетина, морщинка между бровей — глядя на него, вспоминаются античные скульптуры воинов.

Руслан резко распахивает глаза, в которых нет и намёка на сон. Он не спешит что-либо говорить мне, как и я ему. Мы просто лежим и смотрим друг другу в глаза, а потом он протягивает руку и касается щёки, что по-прежнему болит. Едва ощутимо проводит пальцами по ней, причиняя лишь лёгкий дискомфорт.

— Он ведь не успел ничего сделать? — едва шевелю пересохшими губами.

В тёмных глазах вспыхивает опасное пламя, но впервые оно не пугает меня.

— Нет.

Киваю, принимая его ответ.

Это главное, что он ничего не успел сделать. С остальным я как-нибудь справлюсь.

Мужские пальцы соскальзывают к шее, затем к плечу, руке. Он проводит едва ощутимо, но всё равно по телу расходится спасительное тепло. Стираются из памяти другие — чужие — прикосновения.

Я сама поддаюсь на встречу к мужчине. За поцелуем или просто быть ближе — не знаю. Но и это оказывается мне необходимым.

Воздух вокруг нас меняется, температура в комнате тоже.

Ещё одно движение — и между нами не остаётся расстояния. Его тепло и аромат окутывают меня. Дарят покой и немного смелости. Руслан подаётся навстречу: наши губы практически соприкасаются.

Да. Всё-таки я хочу этот поцелуй. Чтобы окончательно стереть из памяти другой. Слегка приоткрываю губы…

…И тихий стук в дверь останавливает нас.

Руслан без промедлений встаёт и отправляется к двери.

— Что? — спрашивает с неким раздражением.

— Я пришёл к дочери, — папа тоже не скрывает эмоций, — только попробуй меня и сегодня не впустить.