Не называй меня братом

ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ

Сюзан Мари Фогель

Семнадцать лет.

Жгучая брюнетка с темными, почти черными глазами и выразительными чертами лица. От отца-испанца, Марио, ей досталась южная красота и горячий темперамент, а от матери-немки, Габриеллы, — светлая кожа, гордая осанка и удивительная сдержанность. Незнакомые люди часто принимают Сюзан за девушку старше своих лет.

Но за этой красотой скрывается ребенок, которого слишком рано заставили повзрослеть.

- Когда мне было девять, родители развелись. Папа исчез из моей жизни почти сразу. Мама улетела в Манхэттен строить новую жизнь, пообещав, что скоро заберет меня. Но годы шли, а за мной так никто и не приехал.

Она обещала звонить каждый вечер.

Приезжать на каждый день рождения.

Не пропустить ни одного Рождества.

Но обещания растворились быстрее, чем самолет скрылся за облаками.

Сначала звонки стали редкими.

Потом короткими.

А потом исчезли совсем.

С тех пор весь мир Сюзан состоял из одного человека — бабушки Инны Фридриховны.

Именно она научила внучку никогда не судить людей по деньгам. Держать слово. Уважать себя. Быть честной даже тогда, когда за правду приходится дорого платить.

— Запомни, девочка моя, — часто говорила Инна Фридриховна. — Никогда не предавай свое сердце. Люди могут уйти. Деньги могут исчезнуть. Красота однажды увянет. Но если ты однажды предашь себя, обратно уже не вернешься.

Для Сюзан бабушка была не просто семьей.

Она была домом.

Последним человеком, который любил ее без условий.

И в тот день, когда сердце Инны Фридриховны остановилось, Сюзан осиротела во второй раз.

Потому что теперь за ней приехала женщина, которую по документам она должна была называть мамой.

Последний ком земли глухо ударился о крышку гроба.

Сюзан не плакала.

Она словно разучилась это делать.

Стояла неподвижно, сжимая в ладони старый платок бабушки Инны Фридриховны, который все еще пах лавандой. Казалось, если отпустить его хоть на секунду, исчезнет последнее, что связывало ее с домом.

Люди постепенно расходились.

Кто-то тихо говорил слова соболезнования.

Кто-то украдкой вытирал слезы.

А женщина, которая родила Сюзан, уже смотрела на часы.

— Все. Собирай вещи, — сухо произнесла Габриелла. — Нам нужно успеть на вечерний рейс.

Сюзан медленно подняла глаза.

— Можно... я еще немного побуду здесь?

— Нет.

Ни капли сожаления.

Ни объятия.

Ни слов: «Мне жаль».

Только короткое и холодное:

— У нас нет времени.

Через два часа они навсегда закрыли дверь маленького дома, где Сюзан выросла.

Дома, в котором ее любили.

Всю дорогу до аэропорта Габриелла не произнесла ни одного слова о бабушке.

Не спросила, как чувствует себя дочь.

Не взяла ее за руку.

Она лишь открыла планшет, просмотрела несколько рабочих писем, а затем, даже не взглянув на Сюзан, начала говорить так, словно зачитывала список правил.

— Послушай меня внимательно. Теперь ты будешь жить в моем доме. Вернее, в доме моего мужа. И если не хочешь испортить мне жизнь, научись вести себя правильно.

Сюзан молчала, глядя в окно.

— Роберт — очень занятой человек. У него огромная компания, десятки тысяч сотрудников и постоянные переговоры. Ему не нужны лишние проблемы.

Никакой паузы.

Никакого: «Как ты?»

Только новые требования.

— Не спорь.

Не устраивай сцен.

Не позорь меня.

Не вмешивайся в его дела.

И самое главное — не создавай хлопот.

Ему и без тебя хватает забот из-за Себастьяна.

Впервые за всю дорогу Сюзан повернула голову.

— Кто такой Себастьян?

— Сын Роберта. Семнадцать лет. Характер... сложный. Постарайся держаться от него подальше. Не спорь с ним. Не провоцируй его. И не рассчитывай, что кто-то будет решать ваши подростковые конфликты.

Сюзан снова отвернулась к окну.

Она слушала женщину рядом с собой и с каждой минутой все яснее понимала одну страшную вещь.

Мама приехала за ней не потому, что скучала.

Не потому, что любила.

А потому, что после смерти бабушки больше некому было взять на себя эту обязанность.

И именно в тот момент Сюзан дала себе обещание.

Больше никогда и ни у кого не просить любви.

Потому что тот, кто действительно любит, никогда не заставит чувствовать себя лишней.