Не называя имен

Глава 9

Удивительно, как быстро, практически на автомате мы открываемся едва знакомым людям, о которых толком ничего не знаем, и как тяжело раскрываем душу близким. Нам кажется азартной игрой то, что новый человек ничего не знает о тебе, о твоих привычках и отрицательных качествах. Ты чувствуешь и себя другим, пользуясь незнанием новичка, а поэтому и можешь открыться ему. Рассказать что-то действительно важное кажется почти что невыполнимой задачей с течением лет общения. Не потому, что мы не доверяем тем или иным людям, а потому что стараемся уберечь их от излишних переживаний. Мы заботимся о них, порождая тайны. Нам хочется поделиться, но мы молчим. В этом и состоит ошибка большинства. Это неправильно. Нельзя закрываться от тех, кем сильно дорожишь. И все-таки понимая это, люди открываются новым фигурам чуточку больше.

Я каждым днем понемногу открывалась Холму даже больше, чем Холли и Арии. Почему-то доверия к нему было больше. Мне казалось (или я хотела так думать), что он понимает меня лучше них. Конечно, я молчала о феноменальных вещах и фактах из своей жизни, как и он. Мы просто говорили о мелочах, делились мыслями, спорили, смеялись — прокладывали путь к тем вершина.

Из-за своей отстраненности от большинства общества я чувствовала себя достаточно странно время от времени, осознавая то, настолько комфортно чувствую себя в компании помимо компании папы и мамы. К такому предстоит привыкнуть, свыкнуться с до боли смешной мыслью. «Неужели я снова иду проводить с кем-то время? — проносилось порой в голове. — Уже который день за неделю? Поразительно!» Есть что-то в Холме, от чего хочется открыть ему все тайны своей маленькой Вселенной.

Парень со странным для других именем Холм пока что оставался для меня загадкой. Он рассказывал смешные шутки, цитировал заумные фразы из книг и немало рассуждал, но за широкой улыбкой скрывалось нечто намного большее. Я чувствовала другого человека, когда он начинал говорить о крошечных моментах из своей жизни. Что-то менялось в лице семнадцатилетнего парня, цепляющего взгляды девушек. Всего на мгновение, но Холм становился другим. Возможно, еще из-за этого меня необъяснимо тянет к нему.

С наступлением лета мы стали встречаться чаще, в особенности на месте, про которое говорили «наше». Было в этом «наше» нечто волнующее. Мама заметила такое изменение в дочери-домоседки и каждый раз окидывала меня странным взглядом, как бы хитро протягивающим: «я знаю, что ты нашла друга», перед каждым моим выходом за порог дома, даже если маршрут состоял из похода до магазина и обратно. Частенько казалось, будто она уже отыграла свадьбу своей единственной дочери с совершенно незнакомым ей парнем.

— Мы просто друзья.

— Ага. Как его зовут? — ухмылялась мама каждый раз, когда речь заходила на эту тему.

— Холм.

Повисло недоумевающее молчание. Выражение лица матери приняло удивленный вид.

— Как?

— Холм. Это, конечно же, не настоящее его имя.

— А как его зовут на самом деле?

Я только пожала плечами, отводя в сторону взгляд, чтобы не видеть нарастающего в геометрической прогрессии поражение. Иногда так и казалось, что она вот-вот вскинет руки, воскликнув: «С кем ты связалась, Теа?! Ты даже имени его не знаешь! А вдруг он аферист или из плохой компании?!» Но такого не происходило. Мама понимающе кивала, выражая свое доверие ко мне в полной мере. И я очень благодарна ей.

Честно говоря, мы оба привыкли к новым именам. Теперь уже Холм и Солнце не звучало так странно, как в первые дни. Я заметила, что девушки из книжного перестали пытаться назвать его настоящим именем. Они просто подходили и, коснувшись немного мускулистого плеча, начинали говорить с ним. Думаю, Холм предупредил их о моем по-детски капризном желании не знать его имени, пусть время от времени приходилось подавлять интерес узнать.

Первый пункт плана летних дел должен осуществиться сегодня вечером. Утром Холм прислал эсэмэску с назначенным местом встречи — наше место — в девять после полудня. До того времени мы ни созванивались, ни встречались. Вместо этого я целый день провела с Шедаром, а когда пришли родители, мы сели смотреть какой-то старый фильм про наемного убийцу. Время тянулось медленно. В перерывах между прогулкой и обедом я не могла перестать воображать, как все будет происходить: мы прогуляться вдоль клеток с попугаями, покормим обезьянки, или будем носиться из стороны в сторону, притворяясь слонами? Но потом все фантазии перечеркнул один единственный вопрос: какой зоопарк будет работать после 9 вечера? Все зоопарки в Ричмонд-Хилл закрываются в 6… Мы приедем в другой город? В Торонто? Нет, не успеем. Зоопарки не могут быть открытыми так долго! Если только… Учитывая пристрастия Холма принимать нестандартные решения, нас ждет незаконное проникновение.

Я шла в парк чувствуя легкую дрожь в коленях и стараясь не поддаваться овладевающей каждым миллиметром тела панике. В душе затаилась надежда отговорить сорвиголову совершать такой рискованный поступок и просто сходить завтра днем, как и все нормальные люди. Для меня это было слишком. Из-за подстегивающего волнения шаги становились настолько быстрыми, что я оказалась возле холма и сама того не заметив.

Ожидающий на самой высокой точке брюнет стоял ко мне спиной, по привычке сунув руки в карманы. Притормозить возле подъема заставил лишь его силуэт, освещенный словно по контуру белым светом. Луна уже сейчас кажется достаточно яркой, чтобы освещать погребенный в сумраке мир. Широкие плечи уверенно выпрямлены — он решительно настроен. Холм напоминал дошкольного своей работой создателя чего-то масштабного, грандиозного. Я внимательно смотрела на завораживающий силуэт парня, медленно делая шаг за шагом и на секунду забыв, почему была так взбудоражена. Между нами оставалось всего пару метров, когда мне удалось разглядеть, как россыпь данного света перебирает пряди его длинных вздернутых на макушке волос. Он не обернулся, хотя мои шаги отражались в шуршании травы достаточно ярко. Холм даже не пошевелился, застыв словно статуя. Что-то в его позе, спокойствие, уверенности привлекало меня, не давая отвести взгляд, или, наконец, встать наравне. Дрожащее дыхание боялось выпорхнуть наружу. Я разглядывала парня, украдкой наслаждаясь неожиданной эстетичностью возникшей картины, до тех пор пока не почувствовала смущение и стыд. Я смотрела на него слишком долго, слишком внимательно… И, тем не менее, оторваться было не легче, чем от картины Ван Гога. Тряхнув головой и собрав силы в кулак, я заставила себя закончить путь. Стоило сделать последний шаг, как вдруг Холм вновь превратился из загадочной статуи в человека с неисчерпаемым запасом энергии. Он развернулся ко мне и улыбнулся. Я же не решалась посмотреть на него вновь, до сих пор ощущая обжигающее пламя на лице.