Не называя имен

Глава 11

Появившись дома точно по расписанию, я отметилась у смотрящих телевизор родителей и сразу же поднялась наверх. С того самого момента, когда Холли и Ария начали настаивать на звонке Холму меня терзали сомнения и нерешительность. Каждый раз, решаясь взять телефон в руки, я тут же убирала его обратно. И сейчас, вернувшись в комнату, не могла этого сделать. Я больше часа сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на гладкую черную поверхность телефона. «Давай, в этом нет ничего сложного» — уговаривала я себя.

Дверь в комнату приоткрылась, и из-за нее появились полусонные мама и папа.

— Спокойной ночи, милая.

— Спокойной ночи, — улыбнувшись, ответила я.

За окном темнело. Дома и деревья становились черными тенями, окна загорались желтым светом, на небе появлялись первые звезды. Я подумала о том, чем сейчас может заниматься Холм, что чувствует он и, может, вынашивает такой же план, не дающий установившейся между нами связи исчезнуть. Если ему было дорого наше общение, он наверняка что-нибудь придумал. Я взглянула на настенные часы, а за тем на телефон. Одиннадцать. А вдруг он уже спит? Нет, эта мысль — очередная отговорка. Просто нужно взять и позвонить. И что я ему скажу? Вдруг, он обижен на меня из-за того, что я накричала на него? Это был перебор, к тому же я обозвала его самоуверенным…

Крепко зажмурив глаза на мгновение и с силой сжав кулаки, я потянулась к мобильному, стараясь не упустить момент решительности.

Кто-то коротко и чуть слышно постучал в окно. Содрогнувшись от испуга всем телом, я резко отдернула руку и развернулась. Ошарашенная, я вглядывалась в окно, не сразу понимая, что вижу. Исходящий из комнаты свет слабо освещал по плечи чей-то силуэт, четко выделяя только одну половину лица. Еще чуть-чуть, и я бы завизжала, непременно разбудив родителей, если бы не увидела в таинственном силуэте знакомые черты. Еле заметно улыбаясь уголком рта, Холм приехал мне рукой, но того же самого в ответ не получил. Нахмурившись, я схватилась за ручку, открыв окно настежь.

— С ума сошел?! Я думала, это вор! Ты хоть знаешь, что такое дверь и что через нее ходят, а не через окно лезут, да еще и посреди ночи! — брюнет пожал плечами. Внутри разожглась искра радости, но сейчас, все же, он напугал меня больше. — И вообще, как ты узнал, где находится моя комната?

Холм снова улыбнулся.

— Я был уверен.

Я усмехнулась, сделав шаг назад, чтобы он мог пролезть в комнату.

— А если бы это оказалась спальня родителей? Что тогда?

— Тогда масштаб катастрофы был бы значительно больше ядерного взрыва.

Я отдернулась, не зная, что делать: все-таки дать понять о радости от его появления или продолжить играть раздраженность? Хорошо, раздраженности и обид достаточно… Раз уж он сюда пришел, и тем более таким способом, стоит не оставлять это без внимания. Мы оба молчали, и когда я взглянула на него, внимание Холма привлекла стена на стороне кровати с картой звездного неба. Он внимательно смотрел на нее не шевелясь, с той же полуулыбкой.

— Так вот откуда ты знаешь столько созвездий, — фыркнул парень.

Я не знала, что ответить и как себя вести. У меня был самый настоящий ступор, тот момент, в который хочется сделать несколько дел одновременно, и, не зная, за какое взяться, ты стоишь как истукан.

«Вам нужно поговорить» — вертелись в голове слова Холли. Она права, конечно, права, вот только…

— Слушай, Солнце, — начал вполголоса Холм, нервно почесывая затылок и стараясь смотреть мимо, а не на меня. — Мне жаль, что тогда с нами случилось такое. Я должен был продумать все гораздо лучше. Прости…

Его вид напоминал ребенка, которого наругали за разбитую мячом вазу: вина читалась явным текстом на лице, на щеках выступал чуть заметный стыдливый румянец. Я не могла отвести взгляд. Мне было смешно, и в то же время я поражалась тем, каким красивым может быть человек даже в такой ситуации. Ему было стыдно, и он вдруг стал меньше размером в несколько раз, но в нем сохранялась все та же неповторимая и присущая только ему красота.

Сердце неприятно сжалось, ведь во всем моей вины ровно столько же.

— И ты меня прости. Я не должна была так срываться на тебе. Просто мне было так страшно, что контролировать себя не было сил, да и главным это не казалось… Я думала только о своей шкуре… — после последних слов внезапно нахлынула целая волна стыда, неприязни самой к себе, ведь так оно и было. Находясь там, за решеткой, я думала о своей репутации в глазах колледжей, а не о задетых чувствах друга. — Послушай, я не хотела обидеть тебя.

Посмотреть друг на друга мы никак не решались, будто бы сделав это, мы запустим необратимый процесс чего-то разрушающего все. Если он и я посмотрим глаза в глаза, то уже не сможем сказать всего накопившегося.

— Все нормально. Тебе не за что извиняться. Мне и правда нужно лучше обдумывать наши приключения. — Холм сделал паузу. — Например, как сегодняшнее.

Я удаленно подняла на него голову, в удивлении сдвинув брови на переносице. Неужели, мы продолжим воплощать План летних дел в жизнь после такой неудачи?

— Опять?

— Не опять, а снова, — передразнил зеленоглазый. — Не бойся. На этот раз все пройдет удачно, тебе понравится, обещаю.

Сомнения подкрались тихо, словно стая волков, готовясь сию минуту истошно завыть. Идти больше не хотелось, вот только неугомонному интересу об этом никто ничего не сказал. Что-то и завыл, подталкивая согласиться. «Ой, да ладно тебе, первый блин всегда комом!» — говорил интерес. Неплохой же был у нас ком, ничего не скажешь.

— И что же мы будем делать? — с некоторым сомнением поинтересовалась я, изогнув бровь.

— Секрет. Если я скажу, не будет интриги, — рассуждал Холм. — а не будет интриги — будет меньше шансов, что ты согласишься.

Выслушивая его стратегию, я невольно рассмеялась, закусив щеку с внутренней стороны, чтобы не разбудить своим хохотом родителей. Об ногу потерлась гладкая шерсть Шедара, которого Холм заметил только сейчас, округлив глаза.