Не называя имен

Глава 13

Без вездесущей кампании подруг деление дни становились более утомляющими. Просто семь дней и за эти дни я стала ощущать себя странно без вечного выдергивания из дома по магазинам или просто на прогулку, словно важная часть жизни просто в миг исчезла, и оставила длинные дни неполноценными. Одно дело с когда они пишут, а другое – когда без умолку говорят рядом. Да, иногда меня раздражала их активность, я хотела оставаться дома и была недовольна, если им все же удавалось, но теперь мне этого не хватает.

Я сидела дома, проводила время с семьей и собакой, выходила гулять одна. Я стала часто оставаться наедине с собой, и это начинало пугать. Странным было не слушать собственные дурацкие мысли, о том, что все будто бы начали нарочно отдаляться от меня, а замкнуться от всего этого в себе. Лежа ночью в кровати, я искала несуществующие причины выдуманных сценариев несчастной жизни, судорожно пыталась понять «почему?» Чувство одиночества – вот что овладевало мной. Да уж, люблю же я драматизировать.... Прошла всего неделя, и осталось три. Интересно, мне удастся не сойти с ума за месяц?

Приходить к Холму за эти дни получалось не всегда, но хотя бы такие дни компенсировались ночными походами в Центральный парк. Каким-то образом Холму удавалось в подобные вечера заменять подруг. Он спасал меня от безумия. Как обычно шутил и много говорил о книгах, мы смеялись, спорили, но иногда, словно вспышка, в голове возникали картинки, оживляющие серию движений внутри, сравнимых с щекотанием или трепетом крыльев. Парень тоже чувствовал нечто подобное, иногда задерживая на мне молчаливый взгляд со слегка приподнятыми уголками губ, на которые я старательно пыталась не смотреть. Раньше с ним такого не случалось. И в ответ я начинала вести игру, глядя ему в глаза в ответ. Между нами была тонкая паутина связи, требующая большего внимания к себе. Я много думала о нас и о произошедшем в цирке. Но так и не смогла прийти к какому-то выводу, разъясняющему и определяющему точную категорию того, что я к нему чувствую.

Тем не менее, последние 48 часов мы никак не контактировали. Без какой-либо связи с Холмом находился повод думать о глупых пугающих вещах.

Я писала ему смс, получая один и тот же ответ:

«Как дела?»

«Хорошо, а у тебя?»

«Нормально. Что интересного в книжном храме?»

«Слушай, Солнце, прости, но у меня куча работы... потом поговорим, хорошо?»

Это тоже запросто могло стать поводом вернуться к прежней Тее Бартон. Поговорить удалось только спустя 2 дня. Я сидела за ужином, пробуя новый мамин рецепт курочки, взятый из той передачи про готовку, которую обычно крутят рано утром. Она и правда вышла очень вкусной, но все же специй можно было бы положить и поменьше.

- В передаче все выглядело так аппетитно, - сказала мама, перед тем как попробовать первый кусочек белого мяса. – М-м, это и, правда, вкусно. Что скажешь, Мартин?

Папа закивал головой, пытаясь всеми силами выразить свой гастрономический восторг.

- Просто замечательно, дорогая! Очень вкусно.

- Да мам, вышло классно, - согласилась я, и в этот момент в кармане завибрировал телефон. Я достала его и с любопытством посмотрела на дисплей.

«Встретимся в парке на нашем месте в 10 часов- Х.»

Я смотрела на сообщение и думала, может, стоит остаться дома и отомстить? Жаль, что желание поговорить даже сейчас билось во мне, как птичка в клетке.

Этим вечером луна светила так ярко на июльском небе, что звезд вовсе не было видно, как будто бы они решили уступить сегодня небо только ей. Я шла в темной части парка, думая над тем, о чем же мы будем говорить. Или ему просто захотелось встретиться? Во всяком случае, причину он так и не объяснил.

Холм лежал на смятой траве, покрывающей возвышенность, жуя зеленый стебель и задумчиво глядя на небо. Если бы я увидела кого-то лежащим на моем месте пару месяцев назад, наверно, я начала бы страшно возмущалась, кричала и скорее всего, начала бы войну за это место до последнего. Все-таки оно было моим и только моим.

- Привет, - заметив меня, парень выплюнул травинку и сел, подтянув колени поближе к груди. – Как дела?

Мне хотелось бы рассмеяться и одновременно показать весь свой мученницкий вид. Этот вопрос был не самым подходящим и попадающим в десятку одновременно. Но начать жаловаться ему о том, как тяжко мне было сидеть одной и никак не контактировать, не хотелось, и поэтому я ответила нейтрально, но с намеком:

- Нормально. Особенно последние два дня.

— Солнце, — выдохнул парень. — ну прости. У меня была куча работы, но теперь я свободен.

Он извиняющимся взглядом смотрел на меня, и я невольно смягчилась. Но другая часть меня требовала оставаться с невозмутимым видом. И когда это я научилась выстраивать такую стратегию? Меня будто только что подменили. Для эффекта и немного помолчала. На лице брюнета читалось нескрываемое замешательство.

- Так зачем ты меня позвал?

- Ах, да. Я хотел пригласить тебя кое-куда.

Сердце слегка подскочило, ускорился пульс и что-то еще отчаянно забилось внутри. Он намекает на свидание? Наше первое свидание? Уже? В смысле сейчас? Меня? То есть почему? Опешив, я не смогла выдавить ни слова, молча глядя на Холма круглыми глазами. В голове сделалась целая каша мыслей.

- На день рождения сестры, - уточнил Холм.

На день рождения сестры? У него есть сестра?

- У тебя есть сестра?

Парень неловко почесал щеку, слегка покраснев видимо за то, что скрыл такой маленький факт.

- Вообще-то, да.

- Почему ты никогда не говорил о ней?

На самом деле Холм мало говорил о своей семье, так что любое слово о ней может стать для меня неожиданным сюрпризом. Я не знала, как зовут его маму, отца, есть ли у него оба родителя, в разводе ли они или вместе, на кого из них больше всего он похож... Люди не говорят о своих семьях по разным причинам. Это была закрытая часть него, даже для меня.