( Не ) Новый сосед на мою голову

Глава 1. Людмила

Терпеть не могу утрЫ. Я — патологическая сова. А еще хроническая обжора и, по мнению моего бывшего мужа, профессиональная неудачница. Встаю на весы с чувством глубокого фатализма. Ритуал нарушать никак нельзя, ни один грамм не должен пройти незаметно. Надежда теплится внутри, но цифры неумолимы. Плюс двести грамм. Снова… Просто замечательно! И на мышцы не свалить. Мышцы у меня есть только лице, для жевания, и они всегда в отличной форме.

Ухожу в ванную, по дороге ища виноватых. Конечно же вчерашний эклеры. Зачем только я их испекла? Потому что стресс можно запечатать в тесто, но только в теории. На практике он запечатывается в мои бока и саркастически улыбается по утрам в зеркале.

— Мам, что горит? — доносится из комнаты сына.

— Ой, черт! — С щеткой во рту, мчусь на кухню.

Ну не горит конечно, а уже сгорело, и это был завтрак сына. А все потому, что утро и я несовместимы.

На пороге возникает Костя, мой сын-подросток, весь такой заспанный и забавный в своем халате с принтом из «Наруто».

— Опять без завтрака? — вздыхает он с интонацией, будто я его голодом морю. От отца научился.

— Прости, родной, я сейчас… — суетливо бросаю, и хватаюсь за другую сковороду.

— Забей, — машет он рукой. — Бутер съем.

— Костя, что за слово «забей»?

Он закатывает глаза и плюхается за стол. Наливаю ему чай и готовлю новую яичницу. Запах жареной колбасы щекочет ноздри, и мой желудок подает жалостливый сигнал SOS.

Нет уж, Я кремень, еще одного плюса на весах просто не выдержу. Села на диету? Сиди!

Хотя какая это диета… Это больше похоже на затяжное самоистязание с перерывом на эклеры.

Ставлю перед сыном тарелку и отхожу к окну с чашкой кофе. За окном во всю расцветает золотая осень, такая фотогеничная, что хоть открывай нельзяграм. А я думаю о Костиной яичнице, он так аппетитно жует, что я едва не захлебываюсь слюной.

Может, ну ее, эту диету? Я же не на конкурс «Мисс Вселенная» готовлюсь. Я всего лишь бухгалтер. Мое тело должно внушать доверие клиентам, а не вызывать приступ восторга.

Надо быть честной с собой. Ни о каком восторге речи быть не может и вряд ли когда-то это случится. Сбежавший муж назвал меня «неподъемными активами».

Сила воли тает на глазах, и я уже мысленно протягиваю руку к сковороде, как вдруг вижу грузовик, подъехавший к подъезду.

— Это еще что за новости? — одергиваю тюль. — Кто-то переезжает, что ли?

— А, да, — с набитым ртом говорит Костик. — Девка новая будет в моем классе учиться. И еще жить в соседней квартире.

— Не «девка», а девочка. Что за жаргон?

— Пофиг, — отмахивается он. — Мне пора.

— Давай, только чтобы меня опять в школу не вызывали. Ладно?

— Мам, ну ты же знаешь, я ангел, — он делает невинные глаза и целует меня в щеку.

— Знаю, — вздыхаю я. — Лети, ангел, и не забывай, что у ангелов тоже есть электронные дневники, а у родителей мобильные телефоны.

Пока сын одевается, подхожу к шкафу в своей комнате. Распахиваю створки и смотрю на череду вешалок с одеждой. Выкидываю несколько вариантов на кровать и разглядываю их с невыносимой грустью, ведь больше утр я ненавижу голодовку, а еще офисный дресс-код. Хотя бы потому, что подходит такая форма одежды ни для любой комплекции, но шефу нашей корпорации плевать, ему все нравится.

Провожаю Костика, с тоской смотрю на часы и возвращаюсь в комнату. Подбираю униформу: брюки, в которых я чувствую себя сосиской, и блузку, пятая пуговица которой смотрит на меня с немым укором, грозясь отлететь кому-нибудь в лоб.

Надо было вчера есть сельдерей. Или пить воду. Или просто лежать и не дышать.

Натягиваю сверху мешковатый кардиган, чтобы прикрыть слишком уж аппетитные формы. Природа щедро наградила меня одним и совсем обделила другим.

Бывший такого дара не оценил и сбежал к секретарше, которая питается солнечным светом, а я осталась с сыном, квартирой в ипотеке и с неистребимой любовью к углеводам. И знаете что? Углеводы меня еще ни разу не предавали!

Самое время плюнуть на то, что осталась одна и… ну уж нет, никаких кошек у меня не будет! И никакой принц мне не нужен, одной вполне комфортно. Главное сына на ноги поставить.

Убеждаю себя и возвращаюсь на кухню. До работы еще есть время, и мой внутренний бухгалтер требует снижения издержек. А именно не тратиться на столовую, а взять еду из дома.

Нарезаю овощи для салата, на сухой сковороде обжариваю куриную грудку, а чтобы не было так грустно, отрезаю себе маленький, совсем крошечный кусок пирога с клубникой.

Ну, для настроения. Без настроения на диете далеко не уедешь.

Почти заканчиваю, раскладывая еду по контейнерам, как мой персональный дзен прерывает звонок. На экране фото начальника, а под ней надпись: «Сморчков Эдуард Петрович». Ледяная волна мурашек прокатывается по спине. Я смахиваю сахарную пудру с пальцев и беру трубку.

— Людмила Борисовна, вы не забыли, что сегодня рабочий день?

— Конечно нет, — обиженно фыркаю и перевожу взгляд на часы. — О, черт!

Как так случилось, что я совсем забыла про время?

— У вас все в порядке? — в динамике слышится смешок. — Может, вам помощь вызвать? Скорая, пожарные?

— Я скоро буду, почти на месте, — вру и не краснею, но очень рассчитываю на снисхождение за былые заслуги.

— У вас пятнадцать минут, Людмила Борисовна! — предупреждает начальник. — Иначе можете искать себе новое место работы.

Да, конечно. Как они будут без бухгалтера? Смешно…

— Поняла, — сбрасываю звонок и несусь в прихожую.

Ботинки, пальто. Рука тянется к двери… И тут начинается самое интересное.

Дверь открывается на пару сантиметров и с глухим стуком упирается во что-то.

Что за ерунда?

Толкаю сильнее, но бесполезно. Наваливаюсь всем весом и все равно ничего не получается.