( Не )нужная жена, или леди в изгнании

Глава 2

Сердце неприятно сжимается, когда захлопываю за собой дверь кабинета. Крайне неприятно слышать такие слова. И пусть обзывали не меня, а некую Элен. Всё равно цепляет, словно крючком за душу. За дверью меня подкарауливает старуха, которую, как я поняла, зовут Салли.

Она испуганно вскидывает руки при виде меня:

— Это что у вас там, госпожа? Кровь?

— Пустое, — отмахиваюсь. — У меня есть два часа на то, чтобы собраться и покинуть дом. Только вот я не знаю, куда мне идти и что делать.

В носу очень не вовремя защипало. Куда же я пойду? Одна, в незнакомом мире, в чужом теле… Которое хоть и выглядит как мое в юности, но все равно ощущается как-то иначе. А что за бред нес этот монстр? Какие еще драконы? По восточному календарю, что ли?

— Как же так, госпожа?! Вы точно все правильно поняли, милая моя? — старуха самым натуральным образом струхнула. Неужели ее так заботит моя судьба… Или судьба Элен? Зачем тогда помогала держать меня взаперти? Ничего не понимаю.

Не успели мы и шага в сторону сделать, как деспотичный мужик вырос за нашими спинами.

— Ты еще здесь? — при виде меня он опасно сощуривает глаза. В них плещется такая неприкрытая ненависть, что захотелось спрятаться за Салли, как за каменной стеной. Но достается и ей:

— Салли! — рявкает таким тоном, что можно воду замораживать. — Выдай моей безумной бывшей супруге все ее тряпки и украшения, и помоги покинуть особняк, — на этих словах его лицо озаряет хищная улыбка. — А потом можешь быть свободна: в твоих услугах я тоже больше не нуждаюсь.

Салли вздрагивает от этих слов и будто разом стареет на десяток лет. Вот же урод! Мало ему издевательств над женой, он и пожилую женщину на улицу выставляет!

— Послушайте, Александр… — я уж набрала в легкие воздух, чтобы возмутиться. Но меня самым бесцеремонным образом перебивают.

— Молчать! — прикрикивает и окидывает презрительным взглядом. — Для тебя, убогая, я — лорд ди Скорр! И у тебя осталось… — он бросает взгляд на большие напольные часы, гулко тикающие в алькове, — один час сорок пять минут. Как только последняя минута выйдет — ты вылетишь из дома в тапках и халате! Понятно изъясняюсь?

Он делает шаг вперед с таким зверским лицом, словно хочет встряхнуть или ударить меня, но все же не делает этого. И я решаю не злить этого сумасшедшего еще больше. Отпускает, значит, надо уносить ноги!

— Идемте, Салли! У нас мало времени!

Подхватываю онемевшую от горя старуху под руку и утаскиваю прочь.

— Ну же, Салли, отставить панику! Мы живы и можем идти. Надо уходить, пока этот деспот не передумал!

Я всячески пытаюсь приободрить пожилую женщину, но вместо благодарности получаю колкие слова в ответ:

— Всего бы этого не произошло, если бы ты, моя госпожа, не совершила тот жуткий проступок! — снова переходит она на «ты» и закатывает глаза вверх, шепча слова неизвестной мне молитвы.

— С этим разберёмся потом! Время идет! — напоминаю о главном. — Что у меня есть кроме застиранных ночных рубашек?

— Много чего, да все закрыто на замок, — нехотя отвечает старуха.

— А ключ у кого? Только не говорите, что у этого! — шепчу последние слова и оборачиваюсь. Но злобный бывший уже ушел куда-то.

— Ключ у меня, — наконец-то оттаивает Салли и выуживает из передника красивый серебристый ключ с бородкой. — Идемте, госпожа, нам и правда стоит поторопиться.

Большая светлая комната с нарядной мебелью и кучей симпатичной мелочёвки встречает меня гнетущей тишиной и затхлым воздухом, когда Салли отпирает замок.

— Это комната Элен? — спрашиваю, позабыв о том, что она — это я отныне.

— Угу, — горько вздыхает старуха, пропуская мимо ушей детали моего вопроса. — Столько тут богатств, а взять придется только самое необходимое, что сможем унести в руках.

Замечание кажется мне разумным, и я бросаюсь вперед, плохо понимая, что может понадобиться в этом мире. А Салли действует по уму: подходит к резному комоду и принимается вытрушивать из шкатулок украшения в наволочку от подушки, комментируя этот вандализм следующим образом:

— Шкатулки тащить не будем — тяжёлые. Украшения можно продать или заложить у ростовщика, выручим немного денег. Из одежды берите меха, парчовые платья — тоже можно продать за хорошую цену. А на себя надевайте два-три платья, так больше унесем. И не стойте столбом, моя милая. Часики-то тикают!

Киваю, выходя из транса, и бегу переодеваться. Не стесняясь Салли — попросту не до этого сейчас — скидываю халат и стягиваю через голову старую ночнушку. И тут же надеваю на себя другую — тонкую, кружевную, такую мягкую, что не смогла удержаться и провела ладонью по ткани. Чистый восторг!

Жаль, что нельзя как следует покопаться в вещах Элен, всё-таки она аристократка и знать, интересно было бы примерить все это добро. Но на это у нас не остается времени. Потому включаю прагматизм и выбираю из вороха платьев несколько самых простых, наверное, домашних. И тут же принимаюсь в них обряжаться. В трех платьях разом оказывается очень жарко, да и сели они так плотно, что двигаюсь с трудом. Но эти неудобство ничто, по сравнению с возможностью вылететь на улицу в одном исподнем!