Не Остановить Мечту

Часть 6

       Время шло своим чередом, не собираясь сбавлять обороты и ждать. Эния потихоньку оправлялась после нашествия армии Деймоса. Сам же «тёмный правитель», насколько можно было судить, перевоплощался из врага всего доброго и светлого в если не союзника, то в более-менее мирного товарища эльфов. Хотя последние до сих пор относились к нему с подозрением… Как и ко многим, в принципе. Впрочем, владыка Ксентарона прекрасно понимал эту позицию. Одновременно с этим ему не было до сего никакого дела. Но связь между Энией и бывшей замёрзшей землёй установилась достаточно прочная.

      С момента разговора друзей у Аранэль дома прошло два месяца. Дезмонд вновь собирался на очередной Совет, который, на этот раз, должен был пройти в смежном с Асамоном человеческом государстве. Оно соседствовало с Таргом — «Гномьей Долиной». Полуэльфу предстояло закрепить мир с Эдельхейдом и ещё раз пообщаться с Бирзом — предводителем наземных «братьев» Дрогбара. Правда, сам он этого никогда не признавал. Наоборот, в любых разговорах, касающихся таргинцев, подгорный житель так и норовил выразить всю свою искреннюю нелюбовь к родственному клану.

      — Как вы не понимаете: они лентяи и дикари! Гномы — народ горный, а эти неженки совсем умом тронулись, — подобным образом ксентаронец постоянно ворчал и возмущался, едва только разговор касался жителей Долины.

      — Вообще-то у них тоже есть свой подземный город, — этот аргумент и не только он звучал из уст бесчисленного количества народа.

      — Да какой там город?! Так, жалкие попытки сделать хоть подобие чего-то стоящего.

      Тем не менее, воитель со всей решительностью заявил, что намерен принять участие в предстоящем походе. Объяснил он это тем, что намеревался «получше изучить соперника». Явных причин для присутствия ксентаронца на Совете не было, так как Деймос до конца не определился, нужно ли ему связываться с кем-либо, но своего помощника отпустил — с условием, что компанию ему составит Гилтиас. Дрогбар не был против сопровождения друга — даже наоборот — но то, что его пытались настолько открыто контролировать, крайне оскорбляло пещерного труженика. Он даже пытался спорить со своим господином, но вскоре понял, что сделает хуже только себе — пришлось смириться и жить с этим дальше. Дракон пытался объяснить товарищу, что недоверие Деймоса вызывает не сам гном, а его взрывной характер, но слушать Золотого не хотели. Впрочем, он не особо и расстраивался.

      Ксентаронцы не были единственными, кто собирался в дипломатический поход — принять участие в нём вызвалась и Аранэль. Она уговорила Дезмонда взять её с собой, потому как находиться дома уже было для эльфийки практически невыносимо. Девушке хотелось отвлечься дорогой и посмотреть новые земли. Чародей некоторое время сомневался, но, видя острое желание и веру в необходимость этого в глазах подруги, сдался. Полуэльф видел, что Аранэль, также, как и они все, старалась заново, по крупицам, собрать и наладить свою жизнь. Эльфийка посвятила всю себя работе, а по вечерам старалась как можно чаще проводить время с друзьями: оставаться одной в пустом доме, успевшем наполниться воспоминаниями, было ужасно тяжело. Кроме того, девушка начинала понимать всё яснее, что компания тех, кто стал её единственной семьёй и опорой, разделял их общее горе, была необходима для неё.

      Аранэль появилась на королевской конюшне на следующее утро после того, как дала своё согласие управлять ей. Девушка была очень благодарна друзьям за такую возможность почувствовать свою важность и сделать что-то полезное. Она надеялась, что такая деятельность даст возможность хоть немного отвлечься от своих переживаний. Эльфийке работа с лошадьми была с детства знакома, горячо любима ей и полностью понятна. Правда, методы были далеки от общепринятых, но это бывшую изгнанницу никогда не пугало: она всегда стремилась стать для каждого из могучих животных больше, чем просто наездником — она хотела быть для него другом. Конечно, благодаря своим убеждениям о единстве с природой эльфы были ближе к подобным понятиям, но, всё же, не до конца. В любом случае, лошади и восстановление их места обитания требовали много времени и сил, и Аранэль была рада дать им это.
 

***

      До отъезда оставалось около недели, и всем нужно было многое успеть сделать. Дезмонд был безгранично рад тому, что Ирдис совсем недавно отправился на Ксентарон — придворный маг вместе с Тёмным уже давно разбирал какие-то древние свитки, и оба волшебника в два голоса увещевали всех, что там сокрыто нечто важное и ценное. В подробности они, однако, не вдавались. Молодой волшебник верил им на слово, но не имел особого желания вникать в эти дела: ему надолго хватило всех старинных знаний, порталов и важных мероприятий вместе взятых. В данный момент полуэльфу хотелось только одного — покоя: и физического, и душевного. Он прогуливался по отдалённым коридорам замка, где обычно было достаточно пустынно и тихо. В воздухе раздавались лишь звуки шагов по мраморному полу. Миновал полдень, и в это время многие предпочитали отдыхать где-нибудь в саду или у себя в покоях перед тем, как снова приступить к работе — лишь слуги изредка проходили мимо.

      День выдался довольно прохладным и облачным. В последние месяцы молодой король пристрастился к прогулкам в это время суток. Он полюбил просто бродить по садам в полном одиночестве, витая в своих мыслях, ни с кем не разговаривая. Компанию чародею могла составлять только супруга. Больше в свой тихий, спокойный и уединённый мирок Дезмонд никого не пускал.

      Солнце то показывалось из-за серых тучек, нависших над Энией, то пряталось обратно. У полуэльфа появилось острое желание вымокнуть под дождём, который мог пойти в любую минуту. С надеждами на подобный расклад он и побрёл к выходу, спускаясь по достаточно узкой лестнице к выходу в дальней части замка: о нём мало кто знал, и эльфийскому монарху было проще уйти незамеченным. Дезмонд часто пользовался этим.

      Выйдя на улицу, вдохнув полной грудью прохладный, приятно освежающий, воздух, маг быстрым шагом пересёк выложенную белым фигурным камнем площадку и юркнул под зелёную арку, образованную каким-то вьющимся растением. В нос сразу же ударил запах множества цветов. Раньше, в годы давно ушедшего детства, чародей иногда любил прогуливаться среди разноцветных посадок и наблюдать за подобной красотой. Однако то время ушло, и, после всего пережитого, Дезмонд понял, что больше не испытывал никакого приятного трепета и наслаждения от этого. Поэтому он не обращал никакого внимания на виды вокруг, полностью уходя в себя, машинально проходя по знакомым аллейкам и тропинкам. Полуэльф с тёплой грустью вспоминал студенческие годы, проведённые за пределами Энии, уютные дружеские вечера перед камином, разговоры едва ли не до утра… Ему безумно не хватало друга, и никакие обязанности, новые знакомства и походы не могли этого изменить. Лишь здесь чародей мог дать волю эмоциям, не заботясь, что его кто-нибудь увидит. Мужчина не хотел беспокоить кого бы то ни было, и не хотел, чтобы его жалели. Дезмонд знал, что Торвальд погиб так, как мечтали, наверное, многие воины — сражаясь за правду и Свет, как Герой. Боль никуда не уходила, но позволяла волшебнику улыбаться, глядя в небо сквозь вновь подступающие слёзы. В такие моменты в душе с новой силой вспыхивала решимость сохранить и оберегать всё то, за что друзья вместе боролись.

      Ход мыслей плавно перетекал в обдумывание вопросов, которые энийскому правителю предстояло решить. Полуэльф уже в который раз возвращался к изменению порядков в страже, имевшейся при дворе, и армии страны в целом. Годы отчуждённости под защитой магической сферы дали свои плоды, и силовые структуры государства давно пришли в полный упадок. Торвальд не раз говорил об этом другу, внося свои предложения насчёт того, что можно было бы предпринять, чтобы дать возможность эльфам защитить себя и свою Родину в случае необходимости. Вторжение армии Деймоса показало абсолютно ясно, что дела были плохи. За прошедшее время по данному вопросу удалось кое-что сделать, но полуэльф понимал, что впереди предстояло ещё много работы.

      Незаметно для себя Дезмонд покинул королевские сады и теперь прогуливался по аллее, усаженной по обеим сторонам раскидистыми ивами. Переплетающиеся между собой цветочные ароматы остались позади, и мужчина мог наслаждаться свежим воздухом и дуновениями прохладного ветра, приятно ласкающими кожу. Внезапно до слуха волшебника донёсся приглушённый стук копыт, отбивающий чёткий, ровный ритм. За пологом плавно спускающихся к земле изящных ветвей взгляду открывалась тренировочная площадка для лошадей, на которой наездники со своими скакунами обычно занимались. В данный момент она была пуста, если не считать одну пару. Монарх был немного удивлён, что видел в подобное время эту картину, но зато теперь ему становилось понятно, почему Аранэль пропустила совместный обед, сославшись на то, что у неё есть неотложные дела на конюшне, которые не терпели отлагательств. Супруги уже привыкли к тому, что ради лошадей их подруга могла и вовсе забыть про такую важную потребность организма, как питание и даже сон, поэтому восприняли эту новость спокойно. Королева дала мужу слово, что позже сама вытащит эльфийку под предлогом важного вопроса, которые девушки частенько решали вместе.

      Глядя на наездницу, Дезмонд понял, что в этот раз она даже и не собиралась отвлекаться от работы, увлечённая процессом. Аранэль была верхом на уже привычном для неё высоком гнедо-пегом* жеребце, чья тщательно вычищенная шерсть лоснилась и переливалась в изредка пробивающихся сквозь тучи солнечных лучах. Животное шло чёткой, размеренной рысью, грациозно приподнимая ноги. Его заботливо расчёсанная тёмная, с белыми полосами, грива мягкими волнами ниспадала по мощной шее, слегка покачиваясь в такт движений коня. Светло-голубые глаза ярко, чётко выделялись и цепляли взгляд. Пара работала настолько слажено, что казалась единым целым. И это невзирая на то, что связывал их не металл в зубах могучего создания — на него был надет плетёный кожаный недоуздок, приспособленный под уздечку. Конь работал не по принуждению, а потому, что за столь короткое время знакомства с эльфийкой успел привязаться к ней: после гибели в битве с Деймосом его наездника-лучника жеребец не доверял никому, предпочитая одиночество и замкнутость, а Аранэль удалось расшевелить его и расположить к себе. Она знала, что между эльфом и его скакуном особо тёплых чувств не водилось, но последний был предан своему проводнику, как непосредственному лидеру и товарищу по службе. Между ними были чётко разграниченные рабочие отношения. Девушка же хотела не только стать для животного вожаком, но и заслужить его искренние доверие и дружбу. И, кажется, у неё это понемногу получалось.

      Дезмонд любил наблюдать, как вместе занимаются его супруга и подруга: они нашли стойких единомышленниц друг в друге и, по мере времени и возможности, уезжали в поля верхом, дабы отвлечься от повседневной суеты и почувствовать, хоть ненадолго, свободу… Кроме того, королева полностью разделяла взгляды Аранэль на вопрос общения с лошадьми.

      Всё то время, что волшебник наблюдал за эльфийкой, та даже не заметила его присутствия, вслушиваясь в размеренный стук копыт по песочной площадке и концентрируясь на работе. Из задумчивости её вывел голос подошедшего друга:

      — Я так понимаю, это и есть твоё важное и неотложное дело?

      Повернувшись к полуэльфу, девушка ответила вопросом на вопрос:

      — И давно ты тут стоишь?

      — Достаточно, чтобы понять, что сегодня ты собираешься и заночевать на конюшне, м? — он многозначительно посмотрел на подругу.

      Тем временем та уже перевела коня в шаг, давая ему время для отдыха, и сказала, посмотрев на короля так, будто объясняла неразумному ребёнку очевидные вещи:

      — У меня много работы, Дезмонд. Если понадобится, то и заночую.

      Названная личность на данную реплику только тихо хмыкнула, в глубине души понимая, что с этой девушкой спорить было бессмысленно. Однако попытаться стоило.

      — Знаешь, отдыхать тоже полезно, — не получив никакого ответа, эльфийский чародей продолжил: — Нельзя проводить всё время так. Я, конечно, понимаю, что ты любишь это дело и живёшь им, — увидев неопределённый взгляд, посланный ему наездницей, добавил: — И, поверь, я этому очень рад… Но Нэлли, тебе не кажется, что это перебор? — спросил мужчина, разведя руками.

      Проезжая мимо полуэльфа, Аранэль, не глядя на него, пожала плечами:

      — Нет, не кажется.

      — Нэлли!

      — Что?

      — О чём спорите? — услышав за спиной голос жены, Дезмонд тут же обернулся к ней:

      — Ты же вроде собиралась заниматься документами.

      — Ты, насколько мне известно, тоже, — парировала подошедшая эльфийка, мягко улыбаясь.

      — С вами позанимаешься, — недовольно протянул волшебник и добавил, обращаясь уже отдельно к их общей подруге: — Кто-то обещал не забывать про естественные потребности организма, вообще-то.

      Алатиэль, подойдя к резному деревянному ограждению, положила на него руки и стала молча следить за занятием. Услышав, что маг примостился рядом, она, повернувшись к нему, сказала, ласково кладя ладонь на запястье мужа:

      — Иди, мы тут сами разберёмся, — видя неуверенный и хмурый взгляд чародея и понимая, что тот колебался, эльфийка тихо добавила с тёплой полуулыбкой: — Всё будет хорошо, обещаю. Ты же знаешь, что я её не брошу.

      Не сводя глаз с супруги, Дезмонд ещё с минуту раздумывал, стоит ли ему оставлять девушек. Но затем он пришёл к окончательному выводу, что королева заботилась о подруге не меньше самого полуэльфа. Тяжело вздохнув, он бросил ещё один взгляд на пустившую в галоп своего скакуна Аранэль пошёл прочь от тренировочного поля.

      Проводив мужа взглядом, Алатиэль вернулась к наблюдению за занятием. Всё это время эльфийки молчали, сосредоточившись на своём. Наездница будто бы была чем-то озабочена и встревожена: её напряжённый взгляд не покидал пространства между ушами жеребца, а сама она словно внутренне сжалась, готовясь к чему-то. Проехавшись идеальным, без заминок и остановок, аллюром, Аранэль мягко свернула в сторону деревянного барьера, сложённого из двух жердей, установленных на двух боковых на самую маленькую высоту. Конь продолжал отбивать копытами по песку ровный ритм, быстро приближаясь к препятствию. Внезапно, когда до места, где ноги животного должны были оттолкнуться от земли, оставалось всего-ничего, девушка резко увела лошадь вправо, так и не прыгнув. Отъехав к противоположному краю площадки, она перевела коня в спокойную рысь, повернувшись спиной к подруге. Что до Алатиэль, то ей необязательно было видеть лицо эльфийки, чтобы всё понять: подобное уже случалось до этого, и не раз. Несмотря на весь талант, всю выучку и весь опыт, Аранэль никто не видел преодолевавшей хоть какую-нибудь высоту верхом — в подобные моменты у неё в глазах читался неподдельный, совершенно неясный страх, будто что-то мешало прыжку. А ещё взгляде эльфийской наездницы стояла такая горечь, что становилось понятно одно — у девушки была своя неприятная тайна, которую она не хотела с кем-либо обсуждать.

      Как бы то ни было, прыжок не состоялся и в этот раз. Пока подруга доработывала коня, Алатиэль решила отвлечь её разговором:

      — Ну как он сегодня?

      Если намерение и было раскрыто, то девушка не подала виду и спокойно ответила на вопрос:

      — Сизир** сегодня молодец: выполняет чётко все команды, не отвлекается и ведёт себя замечательно. Если его не принуждать к работе, то она ему, мне кажется, очень даже нравится.

      Бывшая принцесса не могла не улыбнуться, услышав подобное, потому что все знали пегого жеребца как личность буйную, а с Нэлли он общался довольно охотно и позволял управлять собой без привычного снаряжения: эльфийка не пользовалась ни уздечкой с железом, ни хлыстом, ни шпорами. Это было одно из её убеждений, коих она твёрдо придерживалась.

      Доработав коня в полной тишине, девушка повернула в сторону конюшни, намереваясь расседлать животное и оставить его отдыхать. После всех манипуляций подруга не оставила ей выбора, и обещанное пришлось выполнять.