Не оставляй меня, надежда!

Глава 3 Жертвенные костры

Обхватив роскошный букет из белых и бордовых роз обеими руками, Павел умудрялся придерживать дверь перед какой-то дамочкой в невообразимой красной шляпе с широкими полями, и та улыбалась ему таким же красным хищным ртом.

- Ничего не меняется! – ошеломленно воскликнула Надя, сразу же передумав насчет цветов, и быстро зашагала в сторону своего дома.

Теперь она старалась ходить пешком чаще. Не только для того, чтобы поддерживать форму и дышать, но и для того, чтобы больше видеть и думать. Ей это казалось правильным в данной ситуации. И теперь, увидев Ржевского, мысли ее заметались, наталкиваясь друг на друга и сшибаясь лбами.

Павел Ржевский не оставлял попыток вернуть ее. После выписки из больницы он звонил и приезжал не только в агентство, но и к ней домой. И однажды, измученная собственными мыслями и невозможностью принять решение, а особенно, начавшимся токсикозом, она сказала ему довольно резко, что ей нужно время. Время, которого у нее было не так уж много, по большому счету. Ее раздирали сомнения насчет Павла, и в то же время, не без помощи Ольги Аркадьевны, сжимало грудь от желания раскрыть всю подноготную своего состояния. Ржевский видел нервную похудевшую Надю с горящими глазами на бледном лице, и эта Надя отличалась от той, которую он знал и, судя по его словам, любил. Скрывать беременность от человека, ставшего причиной той самой беременности, по словам той же Ольги Аркадьевны, было глупо и недальновидно. Но Надя, мучимая подозрениями и все еще не простившая Ржевскому его поступок, а именно его странные игры за ее спиной, продолжала упорно молчать и требовать того же от остальных, посвященных в эту тайну. Но все тайны рано или поздно вылезают наружу, а, учитывая физиологию ее нынешнего состояния, то скоро этот секрет Полишинеля увеличится в объеме настолько, что станет похож на грузовик.

- Интересно, на чьей улице он перевернется? - задумчиво вопрошала Ольга Аркадьевна, пока Надю полоскало над раковиной.

- Кто перевернется, мамочка? - морщилась Надя, принюхиваясь к продуктам в холодильнике.

- Грузовик с пряниками...

Третьим участником этого любовного треугольника был Максим Тураев, который также оказывал Наде знаки внимания с той же настойчивостью, какой грешил Ржевский. И все же его отношение к ней отличалось исключительной дипломатичностью, что отмечали и она, и мать. За его сдержанностью скрывалась пылкая натура, которая давала волю в те моменты, когда он оставался с Надей наедине. Таких моментов было немного: однажды он пригласил ее на открытие театрального сезона и во время спектакля накрыл ее руку своей ладонью, и сидел так, перебирая ее пальцы и заставляя Надю чувствовать себя не в своей тарелке. Он ей нравился, но…

Всегда есть какое-то «но», размышляла она. Надя никак не могла найти в себе силы, чтобы объявить ему о том, что ждет ребенка от его «конкурента», тем самым поставив его перед выбором. С одной стороны, ей хотелось, чтобы этот выбор за нее сделал кто-нибудь другой, но с другой стороны, ребенок – это огромная ответственность, которую ей придется нести, если она не определится. И как бы она ни старалась прикрываться собственными убеждениями, выглядеть в глазах окружающих в качестве матери-одиночки нужно было иметь огромные душевные силы. Впрочем, это-то как раз было последним, о чем Надя сожалела. Главное, чтобы дитя родилось здоровым.

Максим Тураев олицетворял собой то будущее, которому могла бы позавидовать любая женщина. Он был богат, серьезен и уверен в себе. Но Ржевский, ее невероятный Ржевский обладал тем, что не покроет никакой брак по расчету, он вызывал в ней тот самый сексуальный драйв, от которого мурашки бежали по телу и хотелось петь. Правда нынче песня больше была похожа на стон.

- Все, хватит сопли жевать! – заявила Надя после получасовой прогулки. – Пора работать!

Но работы не было...

По пути к своему кабинету Надя принюхивалась и глотала слюну. По коридору гулял невообразимо-аппетитный запах, который щекотал ноздри и взывал к ее желудку.

Над дверью Рура горела красная лампочка, что означало наличие клиента. Надя метнула на нее завистливый взгляд и вошла к себе. Запах плотно обступил ее со всех сторон и не отпускал.

- Зая! – "директорским" тоном заявила Надя. – Немедленно проветри помещение! Это же какой-то ужас! Что о нас подумают клиенты?

Зая Церен отвлеклась от телефона, вскинула на нее удивленный взгляд и почесала кончик носа:

- Прости?

- Чем-то пахнет таким, вкусным, - сбавила Надя тон. - Понять не могу, чем, но есть очень хочется!

Зая вылезла из-за стола и выглянула в коридор.

- Воняет, ага, - подтвердила она. – Ваниль, корица, немного пачули и мандарина. Верхняя нота резковата как по мне, но в целом, очень возбуждающе.

- О… - простонала Надя и повесила сумку на спинку стула. – Мандарины...

- Хочешь, сгоняю? – заботливо предложила девушка.

- Нет, - отмахнулась Надя. – Я заходила в магазин, но мне там ничего не понравилось.

- Понятно, - рассмеялась Зая. – Что хочу, не знаю, а что знаю, того не хочу!

- Я стала ужасная, да? – тяжело вздохнула Надя. – Это все оттого, что ничего не происходит… Где преступления? Где загадки? Где клиенты?

- А я тебе говорила, надо рекламиться!

- Я рекламлюсь, - пожала плечами Надя. - Слушай, может, это даже хорошо, что преступлений нет, а?

- Хорошо, - согласилась Зая. - Только они есть. Достаточно полицейские сводки глянуть. Слушай, может, пора уже Кораблева подтянуть? Пусть бы у себя в МВД...

- Что, Зая? Что у себя в МВД? Флаеры и листовки раздал? Или объявление на стене повесил? Давай еще Залесского попросим нам помочь?

- Давай! - тряхнула волосами Зая. - Хочешь жить, умей вертеться!

- О... - снова простонала Надя и растеклась по столу. - Я думала, все будет не так, поживее, что ли...

За дверью раздались шаги, затем в нее поскреблись.

Надя и Зая синхронно вздрогнули и переглянулись.