Не оставляй меня, прошу

26

Неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Минуты растягивались в годы, наполненные тягучим, безразличным горем. Меня выписали. Тело функционировало, подчиняясь каким-то базовым инстинктам: дышать, пить, иногда есть. Душа же была мёртвым, выжженным полем.

Мы поехали на кладбище. Я, Миша и Лика, не отходившая от меня ни на шаг. Было холодно. Пронизывающий осенний ветер гнал по небу серые, бесформенные тучи, словно и небо оплакивало его.

Могила была свежей, земля - рыхлой, тёмной. Над ней стояли два одинаковых креста. Под ней - пустые гробы, опущенные в землю. Хоронили память. Тень. Его там не было. Его не было нигде.

Все отошли, давая мне побыть одной. Я подошла к его кресту, коснулась к месту, где было высечено его имя. Официальная дата рождения. И дата смерти.

- Привет, - прошептала я, и ветер унёс моё слово в никуда. - Я пришла. Я... не знаю, что тут говорить. Прости, что не была на самих похоронах.

Слёзы текли сами собой, тихие, безрыданые. Иссякшие.

- Мне так тебя не хватает. Каждую секунду. Я просыпаюсь и первая мысль - о тебе. Засыпаю и последняя мысль - о тебе. Всё напоминает. Всё болит.

Я присела на корточки, обхватив себя руками, пытаясь сдержать ледяную пустоту, разрывающую меня изнутри.

- Я так и не смогла... сказать тебе всего. Как сильно... как сильно я тебя люблю. Каким ты был для меня... всем. Просто всем.

Я говорила с ним, будто он мог меня услышать. Будто он стоял рядом, просто стал невидимым.

- Что мне теперь делать, а? - мой шёпот сорвался на надрыв. - Как жить? Зачем? Всё потеряло смысл. Всё. Без тебя.

Я сидела так, не зная, сколько прошло времени. Пока Лика не подошла и не тронула меня за плечо.

- Маш, пора. Ты замёрзнешь.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и позволила увести себя. Прощание не состоялось. Оно будет длиться вечно.

Потом я поехала к нему. В его квартиру. Ключи, которые он мне оставлял, тяжело лежали в кармане, как гиря. Я вошла, и меня ударило в нос его запахом. Не призрачным, не остаточным - живым. Его шампунь, его одеколон, даже запах кофе, который он пил по утрам и ночам... Всё ещё витало здесь, застывшее во времени.

Меня затошнило. Сердце сжалось так, что перехватило дыхание. Я прислонилась к стене, закрыв глаза, пытаясь не разрыдаться.

Я не могла здесь оставаться. Не могла дышать этим воздухом, в котором его больше не было. Я прошла в спальню. Всё лежало так, как будто он вышел на пять минут. На кровати увидела рубашку - ту самую, тёмную, с запахом его кожи и чего-то неуловимого, которую он оставлял. Прижала к лицу. И вдохнула так глубоко, как будто это был последний глоток воздуха.

Больше я ничего не взяла. Никаких фотографий, никаких безделушек. Только эту рубашку. Память о его тепле. О том, каким он был живым.

Я обошла квартиру в последний раз. Провела рукой по столешнице на кухне. Посмотрела на диван, где мы сидели, укрывшись одним пледом. Вдохнула этот страшный, прекрасный, уходящий запах.

Потом вышла. Щёлкнул замок. Я повернула ключ, запирая его мир. Его прошлое. Нашу короткую историю.

Я спустилась вниз, прижимая к груди свёрнутую ткань. Единственное, что у меня осталось. Теперь мне предстояло существовать. Дышать, ходить, учиться, жить. И носить в себе эту вечную, немую боль, как ношу - его рубашку и его любовь, которую теперь некому было отдать.

Стоило открыть дверь подъезда, как на меня кинулась Милана, а рядом с ней стояли, по всей видимости, их общие друзья с Тимом. Они держали ее, чтобы на не порвала меня на месте.

- Тварь! Это все ты! Ты убила его! Ты виновата в его смерти! Если бы ты не появилась в его жизни, ничего бы не произошло! - она истошно орала, привлекая к себе внимание людей. - Ненавижу тебя!

Сил моих слушать не было. Я даже не убежала. Никак не отреагировала на ее слова. Мне было все равно. Я просто ушла, пропуская мимо ушей ее речь.

Моя жизнь больше не будет прежней. Я была пуста. Учёба только началась, а я не хочу приходить на пары. Мне все равно на них. Лика и Миша старались держаться вместе со мной, но им было тяжело как и мне. Мы потеряли частичку себя. Миша так вообще дважды потерял близкого человека.

С тётей я не общалась. Та была в шоке, узнав всю правду. Сначала у нее пошла ненависть к Демьянову старшему, а затем пошла и к самому Тиму. После их смерти она резко смягчилась и ей стало жаль меня. Просила прощения, что отвернулась, что не защитила от Николая, а мне от нее было как-то... мерзко.

А сам Николай уехал. Оставил какую-то грязную часть денег нам на проживание и все. Он сделал свое дело - отомстил. Больше его ничего не держало. И хорошо, что исчез, видеть его больше не желаю. Даже слышать. То, какую безумную ярость я к нему испытываю - не передать.

Тётя все же рассказала родителям о том, что произошло. Они были очень напуганы за меня, даже приехали навестить в один из дней, поддержали. Просили уехать с ними домой, но я отказалась. Почему - сама не знала. Просто решила остаться здесь.

Мне теперь без разницы где и как жить. До Тима я просто жила. Просто искала смысл жизни и ни о чем не переживала. С ним же я нашла этот смысл. С ним я увидела, какой может быть жизнь под другим углом. Какая она на самом деле яркая, вкусная, тёплая, желанная и надёжная. Такая, в которой ты утопаешь и забываешь обо всем. Есть только этот человек, который дополняет твою жизнь.

В квартире тишина в моей комнате теперь была иной. Громкой. Она оглушала своим гулом - гулом отсутствия. Отсутствия его сообщений по утрам. Отсутствия его смеха в трубке. Отсутствия его дыхания рядом.

Я сидела на кровати, и его рубашка лежала рядом, как неживой, немой свидетель другой жизни. Я гладила ткань, и казалось, вот-вот почувствую его тепло. Но она была холодной. Как и всё теперь.

Самая большая боль была в том, что я не могла представить будущее без него. Оно виделось мне бесконечной, серой пустыней, по которой мне предстояло брести одной. Вечность одиночества.