(не) Отдам тебя бывшей

Глава 4

Прошло три дня после той ужасной ночи, но они показались мне вечностью, полной боли, пустоты и сомнений, которые кружили в голове. Я жила у Маши в её маленькой, но уютной квартире на третьем этаже старого дома. Мои глаза были опухшими от слёз, волосы я даже не расчёсывала, просто собирала в хвост, чтобы не мешали, а лицо в зеркале казалось чужим — бледным, с тёмными кругами. Я сидела на диване в гостиной, уставившись в окно, и чувствовала себя призраком — живой, но мёртвой внутри, отрезанной от мира. «Как он мог молчать? — думала я, прокручивая в голове нашу ссору снова и снова, как заевшую плёнку. — Его молчание — это предательство, подтверждение, что Света всегда будет первой. Но почему тогда болит так сильно?» Маша пыталась меня отвлечь: готовила омлет с овощами по утрам, включала лёгкие комедии, предлагала прогуляться, но ничего не помогало — я только кивала, а внутри была пустота.

Утром после нашей ссоры зазвонил телефон — номер Игната высветился на экране, и моё сердце заколотилось, как сумасшедшее, отдаваясь в висках. Я уставилась на экран, пальцы замерли над кнопкой, но в конце концов я сбросила вызов, чувствуя прилив злости и облегчения одновременно. Через минуту пришло сообщение: «Лиза, прости меня. Давай поговорим. Это ошибка, я был в шоке и не нашёл слов. Люблю тебя.» Я прочитала, слёзы навернулись на глаза, но я удалила сообщение, не отвечая, и заблокировала номер в телефоне. «Нет, хватит, — шептала я себе, сжимая кулаки. — Он имел шанс сказать всё в той ссоре, и он им не воспользовался. Теперь поздно.» Но Игнат не сдавался — он всегда был упрямым, особенно в бизнесе, и теперь направил эту упрямость на меня: позвонил ещё раз с незнакомого номера, потом написал, и так все три дня.

В обед раздался стук в дверь — громкий, настойчивый. Маша пошла открывать, а я спряталась в спальне, затаила дыхание и прижалась к стене.

— Кто там? — спросила Маша через дверь, её голос звучал спокойно, но я слышала нотку раздражения.

— Это Игнат. Маша, открой, пожалуйста. Лиза здесь? Я знаю, что она у тебя. Впусти меня, мне нужно с ней поговорить, это важно.

Маша взглянула на меня через приоткрытую дверь комнаты, в её глазах стоял вопрос: «Что делать?» Я покачала головой — нет, нет, нет, — и она вздохнула.

— Игнат, она не хочет тебя видеть. Уходи, дай ей время. Она в ярости, и твои визиты только хуже делают.

— Маша, умоляю. Передай ей, что я люблю её. Света — это прошлое, ничего больше. Я был идиотом, что молчал в той ссоре. Привези её домой, или хотя бы пусть выйдет на минуту.

Маша промолчала, но через час раздался звонок в домофон — курьер. Он принёс огромный букет роз — красных, как кровь, с каплями дождя на лепестках, и записку, прикреплённую лентой: «Лиза, вернись. Без тебя квартира пуста, как и моя жизнь. Игнат.» Я порвала записку на мелкие кусочки, слёзы капнули на бумагу, но цветы Маша поставила в вазу на кухне — «Не пропадать же добру, они красивые.» Вечером он приехал снова, стучал в дверь настойчиво, звал меня по имени, его голос разносился по лестничной клетке.

— Лиза! Я знаю, ты здесь. Прости меня, дурака. Давай поговорим, объясню всё. Света — это жалость, не любовь. Ты — моя жизнь, моя единственная!

Маша вышла на площадку и уговаривала его уйти: «Игнат, ты только хуже делаешь. Она в депрессии, не ест толком. Дай ей пространство, иначе она никогда не простит.» Я сидела в комнате, зажав уши руками, слёзы текли по щекам. «Почему он не сказал это раньше? — думала я, кусая губы. — Теперь это звучит как отчаяние, не как искренность.» Наконец он ушёл, его шаги затихли внизу, но на следующий день Игнат снова пошёл в атаку: звонки с незнакомых номеров, видимо, с работы или с телефонов друзей, сообщения в мессенджерах: «Лиза, я объясню. Помощь Свете — из-за вины за наш развод, не больше. Люблю только тебя, вернись.» Я блокировала всё подряд, не отвечая, но каждый раз сердце сжималось.

Маша вздыхала, наблюдая за мной: «Может, выслушаешь его хотя бы раз? Он выглядит разбитым, как будто не спит ночами.»

— Нет, Маша. Он много раз мог мне сказать, что она ничего не значит. Его молчание — ответ. Я не вернусь к человеку, который не может сказать «я не люблю её».

Прошло ещё три недели, полные этой «погони». Игнат пытался снова и снова достать меня — присылал подарки через курьера: книгу с автографом автора, которую я упоминала в разговоре, коробку конфет из кафе, где мы часто бывали на свиданиях, даже билеты в театр на спектакль, который я хотела увидеть. Каждый раз я возвращала их через Машу, с короткой запиской: «Не нужно. Всё кончено.» Он приезжал к Маше снова, стоял под окнами в дождь, как в романтическом фильме, но для меня это было пыткой, напоминанием о боли. Однажды вечером я выглянула в окно и увидела его — в чёрном пальто, с букетом лилий в руках, лицо осунувшееся, волосы мокрые от дождя. Он заметил меня в окне, помахал рукой.

— Лиза! Спускайся, пожалуйста! Я объясню всё! Не уходи насовсем!

Я задёрнула штору резко, сердце разрывалось на части. Маша спустилась к нему под зонтом: «Игнат, уходи. Она не выйдет. Дай ей пространство, иначе потеряешь навсегда.»

— Маша, передай: Света — ничто по сравнению с ней. Я был неправ, недооценил её ревность. Но без Лизы я не могу жить. Скажи, что я жду.

Звонки и визиты прекратились резко. Вдруг — тишина. Ни сообщений, ни цветов, ни стуков в дверь. Я почувствовала облегчение, как будто груз свалился с плеч, но и пустоту, которая росла внутри, как дыра в груди, заполненная холодом. «Может, он сдался? — думала я, гуляя по Арбату под осенним солнцем, мимо уличных художников, рисующих портреты, и кафе с ароматом свежей выпечки. — Может, вернулся к Свете, раз так быстро успокоился?» Дни тянулись медленно: я пыталась работать удалённо, отвечала на emails, но мысли о нём не уходили. Маша замечала мою тоску: «Ты скучаешь, да? Позвони ему, Лиза. Гордость — плохой советчик.»