Не откладывай жизнь на потом

Глава 2.

  Остаток дня прошёл быстрее. Я подбила таблицы, разобрала стол и пообщалась с кадровой службой. Все на месте, больничные предоставлены и проблем с начислением зарплаты за предыдущий месяц завтра не будет. В шесть часов вечера выключила компьютер и неторопливо двинулась домой. Спешить было некуда. Кроме меня в квартире, которую удалось снять за ту сумму, которой я располагала, не было места даже для кота. А о возвращении к родителям после трёх лет отдельного проживания не могло быть и речи.

  По дороге заглянула в магазин, купила продукты и побрела домой, возвращение в который так оттягивала. При переезде, единственная комната-спальня была занята коробками с вещами, составленными вдоль стены и сократившими и без того небольшое пространство практически вдвое. О каком уюте можно было говорить? Так и не смогла заставить себя их разобрать, предпочитая проводить время на крохотной кухне. Слишком много в тех коробках памяти, боли и несбывшихся надежд.

   Душ, ужин и телевизор. Завалилась на диван, щёлкнула пультом, включая музыкальный канал. Этот вечер был таким же, как и все предыдущие. Надо будет поговорить с братом, права Инна, из этого вакуума пора выбираться. Быть и дальше депрессивной и недовольно брюзжащей затворницей – так себе перспективка. Мне же только-только исполнилось двадцать пять лет!

   Прикоснулась к кожаному витому браслету на запястье, подарку единственной оставшейся рядом со мною подруги, и улыбнулась.

– Не могу подарить тебе машину или квартиру, уж извини, – всплыли в памяти слова её поздравления месячной давности. – Но пускай у тебя будет что-то уникальное, на память об этом дне, ну и обо мне.

  Она заказала для меня монограмму на серебряной пластине, с собственным девизом на обратной стороне, а кожаный шнур сплела собственноручно. Специально ходила к мастеру, чтобы научиться. Такой подарок был ценнее любых других, выполненный лично, а не просто купленный в магазине. И пускай у меня не получилось к этому знаковому возрасту достичь того, о чём я мечтала – ни создать семью, ни стать фотографом, ни, вживую, увидеть море…

  Под шум телевизора, я так и уснула на диване, прижав к себе руку с важным подарком, раз за разом прокручивая в голове слова, выбитые на обратной стороне – «Каждый сам выбирает своё счастье».

  На следующий день вновь радовала своих коллег кислой моськой, лениво стуча по клавишам и заполняя ведомости. Обеда еле дождалась, стремительно вылетев на улицу, несмотря на пасмурную погоду. Но сегодня даже прогулка не принесла облегчения. Небо начало затягивать свинцовыми тучами, намекая на скорый дождь, а на глаза, как назло, попадались вывески турагентств, напоминая про сгинувший в рабочей пучине отпуск. В кабинет я вернулась раздражённее обычного, глухо шмякнув рюкзаком по крышке стола и упав на свой стул с тягостным вздохом.

– Ника! – позвала Марь Иванна из своего кабинета.

– Да на месте я, на месте, – крикнула в ответ, хватая со стола ручку и бездумно вертя её между пальцев, чтобы хоть как-то отвлечься. До конца обеда ещё целых пять минут, могу побездельничать.

– Зайди ко мне, – попросила начальница.

 Устало поднявшись с места, шаркающим шагом направилась к ней в кабинет. Что ей понадобилось, интересно?

– У меня важные новости, – начала Марь Иванна, поправив свои каштановые волосы и улыбнувшись мне.

– Не томите уже, – натянуто улыбнулась ей в ответ.

  Перспективе очередной важной задачи, которую необходимо выполнить, я была не рада. А по другим поводам Марь Иванна к себе и не вызывала в последнее время.

– Сначала дослушай! – осадила меня начальница и продолжила. – Так, о чём это я? Завтра выходит Олеся. Она только что мне звонила.

– Рада за неё, – прокомментировала я услышанную новость, глядя в окно за спиной начальницы и наблюдая за всё-таки начавшимся мелким дождём. Вот же, а у меня зонт дома остался.

– А за себя? – удивлённо спросила женщина.

– В смысле? – вздрогнув и прокрутив в голове её последнюю фразу, начала понимать я, к чему этот разговор. – Вы хотите ска…

– Да. Завтра у тебя начинается отпуск! – обрадовала начальница, подтвердив свои слова согласным кивком головы. – До конца дня сдавай дела девочкам. В кадры я уже звонила, приказ сейчас принесут.

– И-и-и…, – радостно пискнула я, а затем, стерев с лица радостную улыбку, растерянно спросила. – И что мне делать?

– Ника, ты что, издеваешься? – начала злиться Марь Иванна. – На море своё поезжай!

– Так сезон почти закончился! – заявила я, с трудом удерживая себя от того, чтобы прямо перед ней не заплакать. Да, в Крыму сейчас хорошо, только мерзлячке вроде меня уже не покупаться. А в Сочи дорого.

– В Турции сейчас самое то! – сказала вернувшаяся на рабочее место Ира, слышавшая часть разговора.

– Я ни разу за границей не отдыхала! – ответила я, часто хлопая глазами, чтобы прогнать всё-таки подступающие к глазам слёзы. – Да и когда загранпаспорт в последний раз видела – не помню.

– Так, ты отпуска хотела? Все уши про него прожужжала! – припомнила мне Марь Иванна моё собственное заносчивое поведение. – Что будешь делать в свои законные две недели – решай сама, главное, чтобы по возвращении была отдохнувшей и готовой работать! Всё! Иди!