Не отпущу

Между шавасаной и долговой ямой

Субботний парк встретил Киру пронзительным ветром, который так и норовил залезть под куртку.

— Весна—огонь, — отметила девушка, сжимая в одной руке поводок Булки, которая вообразила себя ездовым лабрадором, в другой — ладошку Тимофея.

Малыш как раз вошел в фазу "я сам и я везде", поэтому прогулка напоминала спецоперацию по выживанию.

— Булка, нельзя! Тимоша, не лезь в лужу, там крокодилы! — Кира почти взмолила, когда кроссовок мальчика всё-таки издал характерный «шлеп».

Маша умоляла присмотреть за ним всего час. Сегодня у нее был "день икс" — день рождения начальницы. После двух лет декрета ей кровь из носу нужно было возвращать свои позиции профессионала, она не могла появиться на мероприятии без укладки и профессионального макияжа. Достаточно того, что она пойдет туда с двухлетним малышом, парадный костюмчик которого, сейчас под прямой угрозой тотального уничтожения весенней жижей.

— Так, крокодилы отменяются, теперь тут живут подводные лодки, — пробормотала Кира, вытягивая хохочущего мальчишку из эпицентра катастрофы. — Если мы вернемся к маме в таком виде, она принесет меня в жертву богам индустрии красоты, а может и не только им.

Маша жила в соседнем с Жанной Леонидовной деоме, и такие совместные выгулы стали для Киры привычным делом.

Но сегодня всё пошло не по плану. Хрупкий порядок, который Кира так старательно удерживала на весеннем ветру, рухнул в одно мгновение. Когда Тимофей замер, сосредоточенно глядя в пустоту, а по парку поплыл характерный густой аромат, Кира поняла: "подводные лодки" в лужах были лишь прелюдией. Парадный костюмчик требовал немедленной эвакуации и влажных салфеток.

— Так, юный дайвер, у нас аварийная ситуация, — Кира подхватила потяжелевшего Тимофея на одно бедро, другой рукой подтянула поводок Булки и почти бегом припустила к дому Жанны Леонидовны.

Залетев в подъезд, Кира наткнулась на курьера, ожилающего лифт. В руках у мужчины был пакет с кормом для Булки.

Через мгновение пакет, ребенок и лабрадор были плотно упакованы в кабинку, девушка судорожно нажала на кнопку лифта. Двери сомкнулись, кабина дернулась вверх и… замерла. Свет моргнул, оставляя их в тусклом дежурном освещении.

— Только не это, — простонала Кира, глядя на табло, которое предательски погасло между вторым и третьим этажами.

Тимофей, почувствовав неладное, выпятил нижнюю губу. Булка, занимавшая добрую половину тесного пространства, преданно лизнула мальчика в колено, но это не помогло. Тим выдал такой ультразвуковой рев, что у Киры заложило уши.

— Баланс, Кира, ищи баланс, — прошептала она себе под нос, вытирая зареванное лицо Тимофея и лихорадочно тыкая в кнопку вызова диспетчера. — Тимоша, зайчик, не плачь! Мы не умрем здесь от голода, у нас есть десять килограммов "Премиум-мяса для активных пород", смотри какая огромная пачка! Если припрет, это даже полезно, там сплошные витамины! Боже, что я несу?

Баланс — это когда ты стоишь в центре урагана и у тебя всё еще не дергается глаз. У нее он не просто дергался — он отбивал чечетку в ритме тяжелого рока.

Спустя двадцать минут — бесконечных, пахнущих детской неожиданностью и собачьей шерстью — двери лифта наконец поддались рычагу приехавшего мастера.

В квартиру Жанны Леонидовны Кира ввалилась слегка взмыленная, но не побежденная.

Кира Малинина верила в две вещи: в то, что Вселенная в итоге ведет её к свету, и в то, что лабрадоры — это лучшие антидепрессанты, созданные природой.

Сегодня ее вера была на волоске от краха.

— Мы живы! Почти, — провозгласила она, опуская притихшего Тимофея на ковер.

Спустя десять минут памперс был утилизирован с почестями, достойными химического оружия, ребенок отмыт, накормлен и только к трем часам дня торжественно сдан матери.

В этой суматохе законный выходной Киры пал смертью храбрых в неравном бою с детской физиологией и внезапным "восстанием машин".

— Булка, фу! Ты же леди, а не бульдозер! — Кира засмеялась, когда огромный лабрадор чуть не сбил её с ног, пытаясь одновременно облизать ей лицо и проверить карманы на наличие сушеных лакомств, когда падающая с ног от усталости девушка ввалилась в квартиру.

— Она все это время ждала тебя под дверью, — Жанна Леонидовна, величественная даже в домашнем кардигане, появилась в дверях кухни. — Собаки не забывают своих спасителей никогда. Проходи. Чай уже настоялся, а Демид трижды звонил, пока ты отводила Тимошу. Ты снова поставила телефон на беззвучный?

После утреннего апокалипсиса в прихожей Жанны Леонидовны было непривычно тихо.

Здесь всегда пахло одинаково: старыми книгами, дорогим воском для паркета и... домом. Тем самым домом, которого у Киры не было уже три года, с тех пор как она гордо выперла свои чемоданы с вещами на лестничнную клетку Романовского.

Кира вздохнула, стягивая кроссовки. Ноги гудели. Час с ребенком превратился в битву на выживание.

— Жанночка Леонидовна, если я буду отвечать на каждый звонок Демида, я никогда не сдам экзамен в Академии. Он слишком... его слишком много. Он хочет знать, что я ела на завтрак и не замерзли ли мои лодыжки.

— Он хочет о тебе заботиться, девочка, — Жанна разлила янтарный чай по тонким фарфоровым чашкам. — В наше время это дефицитный товар. Мужчина-скала. Не то что... некоторые любители исчезать в тумане, как призраки оперы.

Воздух в гостинной на мгновение будто стал плотнее. Кира замерла с ложкой в руке.

— Демид хороший, — тихо сказала она, глядя на свое отражение в заварочном чайнике. — С ним безопасно. Он не смотрит на меня так, будто я — непредсказуемая опасность в его графике захвата мира. Но мне иногда кажется, что я просто... прячусь за этой скалой от грозы, которая всё равно меня найдет?

— Потому что гроза внутри тебя никуда не делась, — Жанна внимательно посмотрела на неё поверх очков. — Ты отпустила тему распавшегося брака с Артуром и его контролем. Но того человека ты не простила. И пока ты носишь эту обиду как талисман, ты не дашь Демиду шанса войти в твое сердце по-настоящему.