Не отпускай

Глава 20

Восемнадцать лет назад, Южноморск

То, что золотую медаль по окончании школы получит Руслан Гордеев, знали все: и учителя, и ученики, и родители учеников. Руслан учился лучше всех, за десять лет учёбы он не получил ни одной четвёрки, побеждал на всех олимпиадах, во всех конкурсах, его посылали на олимпиаду даже в Москву, где он, кстати, тоже победил.

Но всё получилось иначе. Перед последним выпускным экзаменом Руслана вызвали к директору школы, потребовали, чтобы завтра Гордеев пришёл с родителями. Руслан удивился, ведь повода не было, учился он отлично, дисциплину не нарушал, и если родителей вызывали в школу, то только из-за Генки, который был хулиганистым парнишкой.

Когда Руслан передал просьбу директрисы родителям, реакция их был разной. Мать предчувствовала плохое, охала, причитала, а отец почему-то решил, что его старший сын сделал что-то недопустимое, нахулиганил, стал сына ругать. Руслан отпирался – он ничего плохого не делал, но отца было не переубедить.

На следующее утро отец с матерью поспешили к директрисе. Её кабинет находился на первом этаже, и Руслан решил подслушать разговор, узнать, в чём же он провинился, зачем пригласили его родителей. К его счастью или, наоборот, к несчастью, на улице было жарко, окна распахнуты, кондиционеры тогда ещё были редкостью, тем более в их небольшом городке, в обычной, далеко не элитной школе. Руслан обошёл здание, остановился под окном кабинета директора. Он услышал, что директриса предлагает его родителям заплатить за то, что ему полагается по праву – за его золотую медаль. И заплатить огромную по тем временам сумму.

То, что он услышал, его возмутило, взбесило. Он сорвался с места, обежал школу и помчался в директорский кабинет. Секретарь, немолодая женщина, стала его останавливать, но безуспешно. Руслан ворвался в кабинет, увидел растерянные, испуганные лица родителей, таких денег никогда не видавших, не представлявших, где их можно достать. Увидел покрасневшую от негодования директрису.

Отец попытался удержать его от решительных действий, остановить. Он знал горячий и буйный нрав сына, знал, что тот сейчас наломает дров, всё испортит, а потому схватил того в охапку и начал говорить:

– Руслан, сынок, идём отсюда. Да ну её, эту медаль, к чёртовой бабушке, пусть твоя директриса подавится ею! Так проживём! Ты у меня такой умный – без медали всюду поступишь.

Но Руслан, полный юношеского максимализма, горел негодованием, выкрикивал оскорбления в лицо директрисе:

– Как вы можете такое предлагать! Это наглость! Я заслужил медаль по праву! Вы преступница!

Ему удалось вырваться из рук отца – он был на голову выше ростом, здоровее физически, – и, очутившись в шаге от директрисы, он повторил:

– Вы преступница! Я этого так не оставлю!

Что потом сделала директриса, как поступила – было на руку Руслану и его отцу. Но оба поняли это позже. Она начала орать на парня, оскорблять, называть «недоноском», «дебилом», «уродом», вцепилась ему в воротник рубашки, влепила увесистую пощёчину.

Тут вмешался отец, кинулся защищать сына, оттолкнул её и, когда отталкивал, въехал ей в глаз локтем! Та упала на пол, заголосила. Секретарь вызвала милицию, в отделение забрали обоих – и отца, и сына. А директриса отделалась фингалом под глазом, порванным платьем и помятой пышной причёской, на которую в парикмахерской убила час времени…

Что в милицию забрали отца и сына, ещё не было концом истории. Против них, по настоянию директрисы, возбудили уголовное дело, отправили в следственный изолятор. Руслан не сдал последний экзамен и, естественно, не получил аттестат, а уж о медали и говорить нечего.

Через неделю пребывания в следственном изоляторе, у Руслана начались ужасающие боли в желудке, и его перевели в тюремную больницу. Диагностировав язву, стали готовить к операции. Матери сказали: «Без операции ваш сын не жилец!»

Но мать смогла освободить их из тюрьмы. В отчаянии, что может потерять сразу и сына, и мужа: одного в тюрьме, а другого на операционном столе, – она обошла всех чиновников их города и даже краевого центра, рассказывая историю о своём замечательном сыне-отличнике и злодейке-директрисе. Показывала дневники сына за все десять лет учёбы, его грамоты за победы на олимпиадах. Она была везде, нашла даже свидетелей – её поддержали многие обиженные родители и даже секретарь, видевшая драку отца и сына Гордеевых с директором школы.

У секретаря были дочь и малолетняя внучка. Дочь воспитывала внучку одна, работала в их школе учителем младших классов. Секретарь просила директора разрешить её дочери дополнительно вести группы продлённого дня, но та заартачилась.

Директрису вызвали в прокуратуру, серьёзно поговорили, предложили заявление на Гордеевых, забрать и из школы уволиться, а то уголовное дело! А она тут же направилась в поликлинику, взяла больничный и, пробыв на лечении несколько месяцев, оформила инвалидность. Тихонько продолжала жить в роскошном коттедже на окраине города, ждать, когда история её позора забудется.

Отца Руслана выпустили из следственного изолятора, продержав там, можно сказать ни за что, два месяца с матёрыми уголовниками и рецидивистами, а Руслана из тюремной больницы перевели в лучшую краевую, где тоже стали готовить к операции.

Мать оперировать сына не дала. Забрала чуть живого, бледного, страшно похудевшего сына, отвезла на хутор Вишнёвый к своим родителям, где начала лечить народными методами – травами, мёдом, прополисом, молоком. Руслан и сейчас помнит свои ощущения: в летние дни, почти двадцать лет назад, когда он лежал на полу веранды, на мягкой пуховой перине в доме у своей бабушки. Он не хотел лежать в комнате: там ему было душно, а на улице ему и родители, и бабушка лежать не разрешали.