Не отпускай

Глава 4. Веснушка.

Наверное, сейчас настал именно тот удобный момент для того, чтобы устроить, как иногда выражается наш папа, разбор полетов.

Я имею полное право разбить хотя бы одну тарелку в порыве злости и использовать весь арсенал нецензурной лексики, который у меня есть. И, возможно, мне бы ни секунды не было за это стыдно, потому что слишком больно, обидно и неприятно.

Но.

Я ничего из этого не делаю.

Мельком смотрю на Марину, затем на широкую спину Артура. Он всё еще суетится около кофемашины.

Во мне вдруг просыпается интерес. Зудящий и такой сильный, что с трудом удается неподвижно устоять на одном месте. Так и хочется начать перекатываться с пятки на носок. Но я держусь. Мне действительно интересно, когда он соизволит прекратить этот спектакль? Как долго Артур собирается делать из меня идиотку?

Ну и Маринка, конечно же. Вывалила на меня пласт дурно пахнущей правды, а теперь что?

Молчание затягивается.

Я удобно устраиваюсь на высоком барном табурете и распаковываю подарок Регины.

— Давай помогу, — слышу тихий уверенный голос Марины.

Она встает рядом с Артуром и принимается доставать из шкафчика чашки. Он тихо просит ее подать ложки, а сам, кажется, принимается готовить завтрак. Судя по ингредиентам, завтрак предназначен мне, потому что я какое-то время должна придерживаться специальной диеты.

Они слаженно работают в четыре руки и выглядят… как самая настоящая парочка. Команда или опытные музыканты, которые умеют играть в унисон, а я… Одиночка. Аутсайдер. Завсегдатай лавки запасных.

Безо всякого интереса открываю подарок. Мне очень приятно внимание Регины. Искренне. Но сейчас не самый подходящий момент для подарков. Правда, она об этом даже не догадывается.

— Только осторожно. Всё еще очень горячее, — предупреждает Артур и ставит передо мной тарелку с завтраком.

Я злюсь, потому что он ведет себя со мной не как с маленькой, а как с умалишенной.

Киваю и распаковываю большую свечу с сухоцветами внутри. Очень красивая и тонкая работа. К ней прилагается инструкция, как правильно зажигать, чтобы не испортить сухоцвет. Кроме свечи, Регина еще положила подарочный сертификат в недешевом бутике нижнего белья.

«Для вас двоих», — читаю короткое послание, от которого становится непередаваемо горько.

— Так что мне сказать родителям? — интересуется Марина и споласкивает руки.

— Владе нужен нормальный отдых. Мы только ночью прилетели. Успеем еще со всеми встретиться, — Артур берет свою до смешного огромную кружку с кофе.

Эту кружку я ему подарила. Просто так, без повода. Она смешная, потому что на одном ее боку изображена рожица с ярким розовым выпуклым языком. Как только увидела ее, поняла, что нужно брать. К тому же Артур любит кофе.

— Я поеду, — безапелляционно заявляю и бережно складываю подарки Регины обратно в пакет.

— Ты еще толком не восстановилась после перелета. Давай перенесем на следующие выходные.

— А давай ты не будешь за меня всё решать, ладно? — я чуть хмурю брови и опускаю взгляд в свою тарелку.

— Окей. Если для тебя так важно именно сегодня встретиться с родными, то без вопросов.

Меня даже немного злит то, что Артур так быстро сдался. Будто не хочет обострять ситуацию. Будто избегает острых углов и так профессионально играет парня, который не_понимает_что_здесь_происходит. Наверное, ему стоило бы попробовать себя и в роли актера. А что? Многие актеры параллельно ведут режиссерскую деятельность и наоборот.

— Значит, решено? — аккуратно уточняет Маринка.

Не знаю, у кого именно, но желания с ней говорить у меня по-прежнему нет.

— Да, только нужно позавтракать, потом собраться. И, наверное, в супермаркет заскочить. Сергей Анатольевич наверняка захочет опробовать свой новый гриль?

— Спрашиваешь еще! Он, кажется, Владку только для этого и ждал, чтобы гриль свой включить, — звонко смеется Маринка.

Ее слова буквально режут по живому. Давно забытое чувство своей неуместности и ненужности вдруг поднимает уродливую голову и скалится острыми зубами.

Я заталкиваю в себя весь завтрак, игнорируя тот маленький факт, что он толком еще не остыл. Обжигаю себе язык и внутреннюю сторону щек. Ну и плевать. Эта временная боль помогает мне отвлечься от той дыры, что тлеет в грудной клетке.

На встречу с родными я собираюсь с преувеличенной тщательностью и деланным воодушевлением. Не буду строить из себя умирающего лебедя, чтобы не вызывать очередную порцию сочувствия у Артура. Он же только из-за этого со мной, верно? Здесь даже и уточнять не нужно, ответ мне известен.

Я знаю все эти сочувствующие взгляды и интонации. Они преследуют меня с шестилетнего возраста.

Надев белую футболку, джинсовый сарафана, носки и кроссовки, я подхожу к зеркалу, чтобы причесать волосы. Пытаюсь улыбнуться своему отражению. Перебираю каждую из доступных мне улыбок и примеряю ту, которой сегодня буду радовать папу.

Папочка… Я очень сильно по нему соскучилась. Не знаю, как он сможет справиться с новостью о том, что мы с Маринкой не поделили одного парня.

Прикрываю глаза и массирую переносицу с таким усердием, что становится больно.

— Веснушка, — слышу ласковый шепот над ухом и ощущаю, как руки Артура мягко обвиваются вокруг моей талии.

Это прозвище он мне дал еще в детстве. Я только-только переехала жить к папе и его новой семье. То есть, для меня его семья стала новой, а у папы она всегда была. С Маринкой я еще стеснялась свободно общаться, но ее это не останавливало. Она забежала ко мне в комнату, схватила за руку и потянула знакомить со своими друзьями.

Они часто к ней приходили домой поиграть, потому что дом у папы большой и детская площадка даже сейчас выглядит очень впечатляющей. Я была самой младшей, не знала, куда себя деть. Мой взгляд уперся в худого и высокого мальчишку со взъерошенными волосами и большущими серыми глазами. Он сделал то, чего я от него не ожидала — улыбнулся. У него только начали отрастать передние зубы, но даже без них он мне показался очень красивым.