Не отпускай

Глава 10. Режиссёр.

Если бы я курил, наверное, выжрал сейчас целую пачку сигарет, чтобы попытаться успокоиться. Но эта вредная привычка так и не прижилась у меня, хотя в университете пацаны дымили похлеще любых старых паровозов и меня всё пытались подсадить. Ржали, что я слишком скучный и правильный. Всё спорт да спорт, ну и, конечно, бешеное желание постичь всю тонкость режиссёрского искусства.

Я не верил и не верю, что щепотка табака или глоток того новомодного пара из электронки способны помочь успокоиться. Но сейчас рационально размышлять получается плохо. Хочется хоть чем-то, но заткнуть дыру в грудной клетке, которая перманентно пульсирует болью и виртуозно играет на измученных нервах.

Можно было бы просто сбросить звонок Марины или отправить ее в пожизненный блок. Только вот не уверен, что игнорирование сможет чем-то существенно помочь. А вот ухудшить и без того тяжелую ситуацию — запросто.

Ухожу к пустому бассейну. Еще не сезон для плавания под открытым небом. Присаживаюсь на плитчатый бортик и свешиваю ноги.

Марина продолжает упорно ждать от меня ответа.

Смахиваю пальцем зеленую иконку и прикладываю смарт к уху.

— Да?

— Арчи, приве-е-т! — тянет Марина так громко, что мне приходиться на несколько секунд убрать трубку от лица, иначе рискую оглохнуть. — Как у тебя дела? — кокетливо интересуется.

Я легко представляю перед собой Маринку из детства. Она всегда спрашивала, как у меня дела, прятала руки за спиной, перекатывалась с пятки на носок и с хитринкой во взгляде поглядывала на меня. Время идет, а ее эта привычка так и остается неизменной. Мне необязательно ее видеть, чтобы угадать, какие эмоции отображаются на ее лице.

— Нормально, — отвечаю спокойно, но на контрасте конфетти из эмоций подруги мой короткий ответ звучит излишне сухо.

— Только нормально? Должно же быть замечательно! Твоя мечта ведь сбылась. Будешь серьезное кино снимать.

— Ну да. Точно, — невесело улыбаюсь и смотрю на дно бассейна. Без воды он кажется слишком большим. Я бы даже сказал, пугающим.

— А кастинг уже проводишь? Не забудь, у тебя в запасе есть одна талантливая и подающая надежды актриса. Между прочем с опытом.

— Работать в театре и в кадре — разные вещи. Я тебе об этом уже говорил.

— Ну у меня же был один рекламный ролик. Забыл?

В общем-то — да. В тот период как раз заболела Веснушка и весь мой фокус внимания сузился только до ее состояния. Мне было не до того, чтобы радоваться за чьи-либо успехи или горевать из-за чужих неудач.

— Ладно, Барский, прощаю, — беззаботно смеется Марина, правильно считывая мое молчание. — Ты же знаешь, я долго на тебя сердиться не умею.

— Ты из-за кастинга позвонила?

Я уверен, что не только из-за этого. Между нами висит одна малоприятная тема, в которой у нас не расставлены все точки. Бросаться с нападками на Марину и перекладывать ответственность только на ее плечи я не хочу.

Во-первых, я — мужчина и должен не только уметь признавать свои косяки, но и решать их.

Во-вторых, решать те самые косяки с помощью криков и истерик не мой метод.

— Если я тебя отвлекла от чего-то важного, то прости. Не хотела, — голос Марины враз теряет всю свою веселость и становится чуточку виноватым.

Я кошусь в сторону беседки. Отсюда ее почти не видно, но я слышу мамин звонкий смех. Хочу вернуться за стол, снова взять Веснушку за руку и не отпускать ее до тех пор, пока она меня не простит.

Мы решили попробовать начать сначала, но пока что получается из рук вон плохо. Она старается, я — тоже. Но… Всё не то.

Мне нужно было самому во всём признаться, но наутро после пьянки мне хотелось только одного — забыть. Забыть и никогда больше не вспоминать о той глупости, которую я допустил. Я и никто другой. Но Марина не сдержалась. Похоже, я оказался большим мудаком, раз всерьез решил умолчать. А она — нет.

— Я ничего не смогу тебе предложить, кроме дружбы, — выдыхаю.

— Я знаю, — еще тише отвечает Марина.

— Это хорошо. Так было и так будет. Всегда. Мне показалось, что нам нужно еще раз прояснить этот момент.

— Да я всё понимаю, Арчи. Просто… я не смогла бы смотреть ей в глаза, зная, что между нами произошло.

— Между нами ничего нет. Та ночь… Ты видела, я был не в себе. И мне стыдно за то, что я… воспользовался тобой. Настоящие друзья не должны так поступать.

— Ты такой воспитанный, Арчи. Я всегда этому удивлялась и, наверное, никогда не перестану. Обычно, парни просто сваливают в закат без объяснений или обвиняют во всём похотливую девушку.

— Кого я и должен винить, так это себя. И поверь, я отлично справляюсь с этой задачей.

— Перестань. Я знаю, каким самокритичным ты умеешь быть. Это нормально для творческого человека, но в жизни вне работы может очень сильно навредить. Тебе тоже было тяжело.

— Ей тяжелее в сто крат, — тут же отбиваю. — И где как не в горе и радости познаются близкие люди?

— Ты сделал всё от себя зависящее. И поверь, любая это оценила и… простила бы. Мы же не роботы, не можем себя запрограммировать не совершать ошибок. Так не бывает.

— Мне пора, — мягко закольцовываю этот странный разговор, который никак не получается втиснуть в рамки сугубо дружеского.

— Целую, — Марина первой завершает вызов.

Я блокирую смартфон и тороплюсь вернуться за стол. Чувствую себя чуть менее паршиво, чем несколько минут назад. Нам с Мариной определенно не хватало этого разговора. Мы вряд ли способны стать парой. Даже если бы я был безнадежно одиноким, а она — единственной женщиной на планете.

С Владой у нас всё совсем иначе. Я не представляю своей жизни без нее. В груди ёкает всякий раз, когда она смотрит на меня или улыбается, или прикасается кончиками пальцев к моей скуле. Ее эти прикосновения нежнее крыльев бабочки. Правда, теперь я могу о них только мечтать.

Сажусь обратно за стол и сам тянусь за ладонью Веснушки. Сплетаю наши пальцы, касаюсь своим бедром ее бедра. Ищу глазами ее глаза, но она будто нарочно уводит свой взгляд в сторону. Внимательно слушает мою маму и улыбается ей.