Не отпускай меня

Глава 4

Боги, даже не верю, что я на это всё же согласилась! Нет, скажу больше: я не верю, что купилась и подписалась на подобную ерунду!

Слышите хлёсткий звук? Не пугайтесь, это я себе ладонью по лицу въехала. Пытаюсь мозги себе вправить. А то, видимо, от всех этих «любовей» они у меня разжижились до состояния студня и где-то подтекать начали.

Самое отвратительное, что меня развели как сопливую школьницу! А обидное, что это сделала даже не Мари, а Энн. Да-да, та самая тихушница Энн поймала меня и развела на «докажи».

А ведь как всё невинно начиналось!

– Ой, девочки, я та-а-акое в библиотеке нашла! Закачаетесь! – закатив глаза, восторженно воскликнула эльфийка.

И, чтобы не тратить время на её придыхания и полуобмороки, обрисую ситуацию вкратце.

Энн, несмотря на то, что эльфийка наполовину, книжным червём была на все сто процентов. Пользуясь образовавшимся свободным временем, она, как и все остальные ботаники и заучки Академии, оккупировала библиотеку. И получив от диры Шеттель, бессменного библиотекаря, честно напаханную за все годы учёбы безлимитную квоту доверия, шерстила те отделы библиотечного архива, куда простым студиозам вход заказан. Цель нашей красотки была весьма необычна, оригинальна и сводилась к «ой, а чёй бы почитать, чтобы нескучно было».

Вот там-то, в одном из пыльных закоулков, её внимание и привлёк лист бумаги, валяющийся на полу между стеллажей. А на нём очень таинственно крупными буквами было написано: «Очень секретный обряд для узнавания истинной пары для девушки».

Я одна сразу почувствовала всю абсурдность этой ситуации, да? Мне кажется, что даже впавшему в маразм старому пегасу было бы понятно, что здесь имеет место чья-тоглупая шутка, сыгранная от недалёкого ума. Скорее всего, какого-нибудь паренька-первокурсника из боевиков. Потому что, ко-о-онечно же, «очень секретный обряд» – не столь подозрительно, чем «для узнавания». Надо же, кхех…

Ладно, суть не в этом. Ткнув Энн носом в очевидные вещи, я на свою беду озвучила мнение, что «истинность» – бред сивой кобылы. И что хуже него только понятие «родственные души». Поскольку родственники – это существа с определённой степенью кровного родства. С различным потенциалом, так сказать. Можно быть, к примеру, братом и сестрой, а можно, извините, седьмой водой на киселе. И последнее, кстати, для «родственной связи» было бы предпочтительнее, ибо давно известно: чем кровность выше, тем инцест ближе.

А нам, как выучившимся половозрелым магиням, должно быть ведомо, что вся эта внеземная «любофф» – не что иное, как результат действия генетической разности, гормонального всплеска организма, магической совместимости и многого, многого другого. Всё же остальное придумали ушлые писатели для юных романтичных особ в попытке втюхать им тонны своего «творчества».

Последнее было сказано мною зря, ибо нежная эльфийская половина в моей подруге оскорбилась и потребовала доказать ей эти утверждения от обратного. То есть, чтобы убедить её, мне следовало провести этот дурацкий обряд с листка и на своём примере продемонстрировать, что истинности не существует. Мне бы следовало извиниться и оставить романтические мечтания Энн при ней: раз ей так нравится верить в сказки, то пусть. Но в меня будто вновь вселился тот же бешеный полтергейст, что и в кафе. Я встала в позу, отстаивая свою точку зрения, мы с Энн повздорили и, чтобы окончательно не рассориться, хлопнули по рукам, сговорившись так и сделать: всё-такипровести этот злополучный обряд. Мари призвали выступить в качестве свидетеля.

И вот теперь, дождавшись ночи, я выбралась из своей комнаты через окно и, тихо, витиевато матерясь себе под нос, продиралась через тёмные кущери. Поминая недобрым словом эльфийскую бабушку Энн, добросердечную диру Шеттель, пустившую эту романтическую дурочку в архив, Ноэля и всех эльфов иже с ним, пыталась не думать, что на самом деле это я идиотка.

Путь мой лежал к полуразрушенной, заброшенной алхимической башне. Потому что именно она была обозначена местом проведения обряда в обязательных пунктах на листке. И дело было, конечно же, не в том, что она выглядела жутко и в ней водилось привидение! Нет–нет, как вы могли такое подумать?! Просто в другом месте обряд не сработает как надо, истинный проявится не столь чётко, ага.

В очередной раз споткнувшись в темноте о корень и чуть не пропахав землю носом, я со злости вновь грязно выругалась и замерла, пристально вглядываясь и чутко прислушиваясь к окружающей тишине. Комендантский час давно наступил, по улочкам и тропинкам то и дело проходили патрули инспекторов Министерства Тайны, выискивая адептов–заговорщиков из Ордена Белого Шиповника. Шутки шутками, а попасться им из-за собственного упрямства и тупости – такое себе.

К счастью, по сияющим над ними и парящим в воздухе светлякам этих магов было видно издалека, и я успевала притаиться за кустами, задерживая дыхание и дожидаясь, когда они пройдут мимо. Именно поэтому с помощью подобной световой сферы я себе дорогу и не подсвечивала, предпочитая сдирать колени и ладони в темноте, чем быть арестованной.

С горем пополам добравшись до башни, я не стала обходить её по кругу, чтобы войти через полуобвалившийся вход, а втиснулась внутрь через пролом в каменной кладке. И тут же от испуга пронзительно взвизгнула, когда меня грубо и неожиданно схватили. Нападавший зажал мне рот рукой, заглушая вскрик, и крепко прижал к себе. По ощущениям это был здоровенный мускулистый мужчина, но я принялась вырываться и брыкаться изо всех своих сил: пыталась укусить его за ладонь и отчаянно колошматила в воздухе ногами, точно взбесившийся дикий пегас. Пару раз даже попала нападавшему по голеням, чему служили подтверждением его глухие стоны.

– Лиз, успокойся! Тише ты! – услышала я в темноте громкое шипение и узнала по нему Мари. – Это Дэриан! Энн его с собой притащила!

Я тут же прекратила сопротивляться, и тэрианец меня отпустил. Застыл молчаливой статуей рядом, с укором мерцая в темноте по-звериному жёлтым отблеском в глазах. Что, больно? А не нужно было неожиданно набрасываться на меня и хватать. Я хоть и Принцесса, как называют меня девочки, но с какой стороны за сковородку держаться, знаю: и откормлю, и отдубасю так, мама родная не узнает. Даже не подумаю извиняться.