Не отпускай меня

Пролог

Катерина Воробьёва

– Пап, я не поеду! Я не хочу уезжать! – притопнув ногой, расхожусь на отчаянный вой. Он сам учил меня быть сильной и отвоёвывать своё… Но, видимо, это были только слова, потому что когда речь заходит о моей жизни, он не задумываясь принимает решения, которые отражаются на мне, а мне и слова поперёк не даёт сказать.

– Катя, так надо! Прекрати, в конце концов, истерить! Поступил приказ. Придётся ехать. Хочешь – не хочешь. Мне полковника дали. Ты – несовершеннолетняя. Как я сказал, так и будет!

Голос сухой и грубый. Требовательный. От него у меня всегда слезятся глаза.

– Ууууух! Ненавижу! Если бы мама была жива! – и снова я хлопаю дверью и убегаю из дома… Снова чувствую себя так, будто всем на меня наплевать… Душа скулит и плачет сердце… Почему хотя бы раз, когда у меня наконец наладилась жизнь, он не может послушать своего ребёнка… Почему?! Как я буду без своих подружек… Господи… У меня ведь тут вся жизнь!

На всех скоростях бегу в соседний двор к однокласснице и лучшей подруге Вике. Не могу сдержать слёз, ведь мне так надоело исполнять его указы. Всё время, будто на поводке! Приказ о том, приказ об этом! Врываюсь в подъезд и поднимаюсь на третий этаж, преодолевая лестницу за секунды и надавливая на звонок дрожащим пальцем.

– Госссссподи… – открывает её мама в ужасе. – Катюх, ты чего так трезвонишь?! Заполошная какая… Случилось чего? С отцом?

– Тётя Валяяяя, – рухнув на её плечи продолжаю реветь, пока позади не показывается напуганная Вика. Я, наверное, всех тут огорошила своим неожиданным появлением.

– Каааать… Что случилось?

Пока рассказываю им всё, задыхаюсь и захлёбываюсь соплями. Дышать не могу. Чувствую себя какой-то брошенкой… Мы здесь два года жили… И снова… Я уже так прикипела. У меня тут даже мальчик был… Есть… Конечно, не скажу, что я сильно буду плакать по нему… Нет. Скорее, по девочкам, по классу, по учителям, по маме... Это место действительно стало мне настоящим домом.

– Блин… А ты Лёшке-то сказала? – интересуется Вика, придерживая меня за плечи. А я ощущаю, как дрожу, сидя на месте.

– Нет… Не говорила, я только узнала… Вик… Как я буду? Я не хочу уезжать!

– М-дааа… Одиннадцатый класс… – огорчённо заключает тётя Валя вслух. – Что же такое… Сложно ведь на новом месте… Последний год ведь…

– Он не понимает! Он никогда меня не понимал! Только мама понимала…

– Катюш… Ты успокойся… В сети же будем общаться, – гладит меня Вика по голове, пытаясь успокоить. – Уверена, что сможем приезжать в гости… Вы же в Волгоград?

– В Москву… Господи… Вика… – всхлипываю я, а подруга округляет глаза. Она явно не ожидала этого. Да и стала бы я так реветь, если бы мы переезжали в Волгоград? Это ведь рядом совсем… И на выходные можно было бы ездить друг к другу…

– Блин… В столицу… Ох… – поражает её эта новость.

– Вот и я о том же… Что я там буду делать?! Там все такие надменные, злые, я уверена… Мне там просто не место, я не хочу!

Я не знаю сколько длится вся эта истерика, но я чувствую себя так, будто рассказываю не о своей жизни… О чужой. Словно смотрю на себя со стороны… Тараторю и запинаюсь… Будто стопку иголок проглотила. Такое сейчас неприятное болезненное чувство…

Неожиданно слышу звонок в дверь и вздрагиваю. Мы ведь живём в военном городке… Тут все друг друга знают… Тётя Валя идёт открывать, а я уже заранее догадываюсь, кто это…

И вот слышу голос отца, звучащий на фоне включенного в зале телевизора…

– Валентина… Я ведь всё понимаю… И Вы должны понимать… Позовите её…

Очень не хочу идти, но вздыхаю… Знаю же, что отец принципиально не будет ругаться тут. Просто дома мне устроит. Поэтому, чтобы не усугублять, обнимаю подружку на прощанье и вытираю щёки от горьких слёз. Она смотрит на меня с таким сожалением… И я не понимаю… Мы ведь все дети военных, но почему-то переезжает постоянно только мой. Всё ему мало. Он постоянно пытается кому-то что-то доказать. И я понимаю, что амбиции у всех разные, но иногда стоит обратить внимание и на своего ребёнка тоже…

– Катюш, пиши… Ты ведь всё равно не сегодня уедешь, да? Встретимся с девчонками… – хмурится Викуля, провожая меня до двери.

– В конце месяца… Дали время собрать вещи… – опускаю я опустошённый взгляд. – Ладно, я пошла… Пока хуже не стало… – выдаю уже шёпотом.

– Давай, моя…

К отцу подхожу вся зарёванная и виноватая. Конечно, он сразу же заостряет взор своих тёмных недовольных омутов на моих… Он в целом не особо любит Викину семью, но терпит наше общение. Ну, терпел… А теперь молча ждёт, когда я обуюсь и выйду за ним.

– Главе семейства привет, – бросает вскользь, а тётя Валя вздыхает, закрывая за нами. Викин отец – старший прапорщик. Они тоже не особо общаются вне службы, но знают друг друга, естественно.

По пути домой неслышно чапаем по влажному после дождя асфальту. Перепрыгивая через лужи, гляжу на то, как отец спокойно идёт по ним своими берцами. И так люто ненавижу всё это… Форму, службу, переезды… До какой-то трясучки.

Как же скучаю по маме… Ей я могла всё рассказать, поделиться, и она меня всегда слушала… У отца разговор короткий. Живая, сытая… Значит, он – хороший родитель…