Не отпускай моей руки

Глава 15

ГЛАВА 15

Она оказалась дочерью графа, рождённой вне брака. Кто бы мог подумать!

Всё человеческое, оказывается, графу Годвину не чуждо, он завёл любовницу, и она родила ему ребёнка. Да, даже имя этой любовницы – своей матери – Эллия назвала: баронесса Лоран Энтская. И девочка родилась и воспитывалась в стенах монастыря, поэтому такая странная для дочери графа... Простая и наивная, да и величия титула её отца в ней нет совершенно. Она – не дочь графа. Она не умеет держаться так, как подобает наследнице таких внушительных владений.

Обитает на кухне, кормит кур, стирает бельё, яйца собирает, овощи чистит... Смех да и только! Какая это дочь графа? Никакая! Монахиня это! И всё! Там ей и место! В монастыре!

Арольд вспомнил свои чувства, когда узнал, что эта девочка – дочь графа, оказывается. Как он был поражён до глубины души. Он-то думал, что она просто дочь кого-то из тех, кто выше среди простой челяди в Андоре, составил своё мнение о ней. И ошибся. На внешность смотрел, на одежду, на неё, любовался ею, имя угадать пытался... А она дочерью врага оказалась. И совсем на него не похожа. Ничем не похожа, ни внешне, ни характером. Совсем не такая. Никак она не дочь графа Годвина.

Всё время пути, когда удавалось, всматривался в лицо этой странной Эллии, видел её красоту, ту, что поразила его в Андоре, когда увидел её, но почему-то не мог уже воспринимать её так же, как тогда. Казались эти её хрупкость, нежность в щеках, трепет ресниц чем-то ненастоящим, что ли, будто смотришь на гобелен с вышивкой с декораций бродячих актёров. Видишь поля, замки, небо, а понимаешь, что ничего этого нет. Только картинка – отдёрни! – а за ней ничего!

Так и эта дочь графа представлялась ему. Красота как будто есть, молодость, доброе сердце, но нет доверия. Нет, как к дочери врага, как к его дочери, к дочери этого графа Годвина. Так и казалось, что сейчас она улыбнётся и махнёт рукой, и из-за деревьев и кустов появятся солдаты, они скрутят и вернут обратно в Андор на цепь у старого колодца. А девочка эта будет смеяться холодным смехом.

Не бывает таких, как она, попросту. Что-то было здесь нечисто, не верилось, что в одном человеке всё подобное может жить: и красота, и доброта, и вера, и даже желание врагу помочь... Такого не бывает! Что в ней? Отдёрни и – пустота?!

А сама, видно, задумалась о чём-то, весь день молчала, ни слова, ни полслова, ела, когда Арольд делил хлеб, стояла, глядя в небо, когда Арольд объявлял остановку на отдых. Не спорила, не заговаривала ни о чём, словно замкнулась вдруг в себе. А ведь в первый день всё что-то спрашивала, говорила, стих даже рассказывала, о матери Арольда вопросы задавала, о нём самом... А тут просто молчала.

Правда, в течение дня Арольд видел, что она по-прежнему удивляется природе вокруг: трогает цветы и листья деревьев, касается шершавой коры, будто хочет запомнить ощущения на всю жизнь, высматривает неподвижное течение реки за прибрежными кустами, подолгу глядит в летнее небо...

Странная... Очень странная эта незаконнорождённая дочь графа Годвина. Будто не от мира сего, точно.

И следующий день всё было так же. Графская дочь молчала.

Уже в обед во время отдыха Арольд отошёл в сторону, оставив Эллию одну, и вышел на земляничную поляну. Красные зрелые ягоды просматривались через резные земляничные листики, и Арольд не удержался, присел и развёл листья ладонями. Какая красота! А запах! Может ли что-то сравниться с этим лесным ароматом по дурману? Ничто!

Он срывал ягодки и бросал в рот, наслаждаясь вкусом то сладким, то кисло-сладким. Солнце припекало, от движения рук муравьи и какие-то мелкие жучки разбегались по земле и травинкам. Над головой крутились пчёлы, мухи и бабочки. Кузнечики трещали со всех сторон, и кукушка куковала где-то сбоку. Хорошо в лесу, что ни говори, не зря эта Эллия всё рассматривает такими глазами. Эх...

Вспомнив о ней, Арольд, найдя крупную алую ягодину, не сорвал её, а аккуратно оторвал прямо с веточкой. Потом вторую и третью, собирал в левую ладонь, придавливая веточки к грязной повязке большим пальцем. Рвал одну за одной, собирая маленький букетик земляничных веточек, пока они уже сыпаться не стали на землю.

Ох! Жалость-то какая! Ладно... Тогда надо назад идти.

Аккуратно переложил букетик с ягодами в правую руку, стиснул в пальцах, чтобы не потерять и понюхал. Да-а-а... Ну и запах! Аж голова закружилась и во рту сладко стало...

Эллия эта сидела под деревом, как Арольд её и оставил, смотрела в небо, чуть закинув голову, отчего казалась немного высокомерной в своём беленьком чепчике. Ну прямо графская дочь, ни отнять – ни прибавить.

Арольд протянул ей букетик земляники, и Эллия ахнула. Шепнула невольно, изумлённая:

– Что это? Кому? Откуда у вас?

Арольд усмехнулся с улыбкой, поражённый её удивлению.

– Это земляника! Вы что, не видели ни разу земляники?

– Нет, почему? Видела... Но в этом году ещё нет... не видела...

– Берите! Это вам!

– Мне? – Она удивилась ещё больше.

– Вам-вам! Берите!

– Спасибо... – шепнула растерянно.

Эллия осторожно взяла из пальцев Арольда веточки земляничного букетика, поднесла его к лицу с улыбкой, глядела поражённо. Глубоко втянула в себя запах спелой земляники и выдохнула шепотом: