Не отпускай моей руки

Глава 19.1

ГЛАВА 19

То, что намечается дождь, было видно ещё с утра. Солнце взошло в тучи, и всё небо заволокло. Воздух стоял неподвижным и тёплым, от земли парило, а трава и листья с утра не видели и капли росы. Пчёлы перелетали с цветка на цветок, а некоторые  цветы пахли особенно сильно. Мир вокруг словно застыл в ожидании.

– Дождь будет... – первым заговорил Арольд. – И, наверное, надолго...

– Надолго? – хмурясь, переспросила Эллия. Мокнуть не хотелось, да и ночевать на мокрой земле и во время дождя – тоже. – Ой, как же мы...

Арольд не ответил ей. Как-как? Понятно, как! Ничего хорошего.

Они остановились, чтобы поесть и немного отдохнуть. Два дня назад зашли на постоялый двор, пообедали и купили хлеба, сыра... На несколько дней обеспечили себя запасом, и можно было идти, но погода портила все планы. Не хотелось терять время.

– Пойдёмте...

Эллия не спорила.

А после обеда пошёл дождь. Всё время нагнетало, сгущалось вокруг, и началось. Дождь застучал по листьям и по траве крупными каплями. Затрепетали от ударов тяжёлых капель листья деревьев. В воздухе запахло пыльной влагой, и где-то далеко и высоко за тучами громом прокатился раскат.

– О, Господь Милосердный, прости нас грешных, – вырвалось у дочери графа, и Арольд вспомнил, как боится она грозы и молний.

– Давайте переждём! – предложил он первым.

Зашёл под берёзу и встал. Эллия подошла и встала рядом. Стояла, напряжённо вглядываясь в мокнущий лес перед собой, строгая, тихая. Арольд смотрел не на лес, он смотрел на Эллию. Обычно она шла впереди, обгоняя его, хромого, а тут была так рядом, руку протяни и коснёшься. Чёткий профиль, дрожащие ресницы, поджатые губы.

Всё время Арольд наблюдал за ней. Девушка. Так необычно было видеть её. Всю жизнь он рос с мужчинами рядом, ну, не считая графини Эйвин, но за матерью он так не наблюдал, как сейчас за дочерью графа Годвина.

У девушек всё не так. Лицо более мягкое, нежное, чем у парней обычно. Там лица более сухие, жёсткие, на щеках, подбородках щетина часто уже пробивается. А здесь всё как-то не так. Совсем не так.

Скулы нежные, округлые, по-женски, и губы – тоже. Всё не так у них, у девчонок. Совсем не так. И шея по-детски трогательная, открытая, видно даже, как дрожит на ней живая вена под тонкой кожей...

И плечи узенькие, всё какое-то мелкое, хрупкое. И плавная округлость девичьей груди. Всё так и манит потрогать её, не верится, что она настоящая, живая. Девушка. Всё у них не так. Всё по-другому. В парнях силу видно, плечи, грудь... А здесь ничего этого нет, зато там, где у парней мышцы, у неё под шнуровкой платья грудь. Непонятное что-то, странное и манящее одновременно.

Совсем всё не так. Необычно и интересно.

Коснуться её хотелось. Лица, волос, шеи... Потрогать грудь – реальная ли она? Настоящее ли это всё? Ведь не так всё у них, у женщин!

И тут грохнуло очень близко, аж дрожь прошла по всем ветвям и листьям, капли сорвались сверху и посыпались на голову, плечи, руки... Тяжёлые, холодные...

– Мамочка... – шепнула в страхе Эллия и резко подалась назад прямо в руки Арольда, на грудь ему спиной. – Ох, Господь, спаси и помилуй... Боже...

Арольд успел поймать её обеими ладонями за плечи и не дал прижаться к себе, держал на некотором расстоянии и рассматривал теперь сверху.

Светлые прядки волос выбивались на висках и на затылке из-под края чепчика, касались шеи и ткани капюшона плаща, лежавшего складками на лопатках. Капельки дождя, не успев ещё впитаться в ткань, прозрачно дрожали. А некоторые дождинки стекали по лбу и щекам. Одна из шпилек выбилась вверх и торчала сейчас, привлекая внимание. И Арольду жутко хотелось поправить её, чтобы Эллия не потеряла ненароком.

А под пальцами – плечи её. Что-то такое живое, кажется, чуть сильнее стисни пальцы, вот они уже и косточки. Где в этом теле жизнь, где дух сопротивления? Она ли это помогла ему сбежать из Андора? Она ли помогла железную цепь с ноги снять? Она ли пошла против отца своего и родного Андора?

Девушка. Всё не так у неё, всё незнакомо, трогательно и нежно. Реальна ли она? Живое ли это тело?

«Поцеловать бы тебя сейчас, коснуться губами виска, волос, этих капель на скуле, застывших холодными слезами... Что за мука! Что за нелепая страсть манит к тебе? Откуда это? Почему хочется касаться тебя, обнимать и целовать? Откуда ты взялась такая?»

И Арольд почувствовал, что все мысли его о ней уводят его в другое, и сердце забилось, и кровь ударила в голову. И там, где меньше всего хотелось бы сейчас думать, затрепетало в знакомом возбуждении... Нет! Только не сейчас! Не тогда, когда она так близко, когда она может почувствовать, когда может увидеть – и всё понять! Не надо, Господи, не сейчас...

А дождь вокруг не унимался, шёл и шёл, и капли его пробивали листву берёзы над головой и мочили одежду, головы, руки. И дождь этот был холодным, но Арольда даже он остудить не мог, не мог успокоить его желаний и трепета страсти.

– О, Боже! Да что же это... – шепнул Арольд с отчаянием и, буквально отодвинув Эллию в сторону, ринулся под дождь.

Подальше от неё, лучше под дождь, лучше замёрзнуть, чем рядом быть с той, которую тронуть боишься больше смерти.