Не отпускай моей руки

Глава 20.2

Он ничего не может в своём положении, не может спорить, не может задавать вопросы, не может ничего узнать. И это всё убивало, всё это незнание рвало душу в тревоге и страхе за неё. Он же клялся ей, что всегда будет рядом, а сам позволил ей уйти и прямо в руки к этим... с их вилами.

И губы вдруг сами начали шептать молитву:

– Богородица Дева, радуйся! Благодатная Мария, Господь с тобой... Благословенная ты среди всех женщин и благословен плод твоего чрева. Ты Спасителя родила для всех душ наших. Аминь.

Закончил один раз и начал второй, после второго в третий раз, и так раз за разом, раз за разом. И чувствовал, как со словами молитвы успокаивается сердце его, а в душу входит уверенность, что всё обойдётся. Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо. Матерь Христова не оставит его и её, она поможет ему и поможет этой непутёвой Эллии, что бы она ни творила, чем бы сейчас занята ни была.

От молитвы, от слов её зазвучавших с пылом и сильной верой, в груди жар разливался. Это уже были не тревога, не страх, не волнение – надежда. Надежда на то, что всё будет хорошо. Надежда благословенная.

Арольд, всё время шепча молитву, поднялся на ноги и принялся ходить по овину туда-сюда, мерил пространство шагами от двери к стене и обратно. Рядом с тростниковой крыши капли дождя срывались, некоторые капали на лицо, слезами текли по щекам, но Арольд не замечал ничего, просто и с жаром молясь за дочь графа Годвина.

Перед глазами лицо её вставало, и ему казалось, что он никогда её больше не увидит. Хотя Арольд и гнал эту крамольную мысль подальше и затмевал всё огнём молитвы.

– Боже... Верни её... Верни живой и здоровой... Пусть всё обойдётся с ней... Охраняй её на каждом её шагу, Господи, не позволь наделать глупостей и принять неверных решений... Рядом будь... Умоляю Тебя...

Он подолгу стоял и смотрел в щели двери, видел, как по двору потянуло дымом, значит, затопили очаг, будут готовить ужин. Прошлёпал по лужам младший Окс, он проходил до хлевов, встречал коров с поля, кормил собак. Да что же это! Что вообще происходит?

Наступал вечер, двор затягивало сумерками. Незнакомая женщина, не хозяйка, может быть, батрачка, всё сновала по двору туда-сюда с вёдрами. Наверное, доила коров, потому что с одного из вёдер плеснула молока в глиняную миску собаке. И только в этот момент Арольд понял, что ничего не ел с самого утра, и в желудке заныло с болью.

Нет! Он не будет есть без неё, хотя хлеб у них ещё был. И Арольд не сдвинулся с места. Так и стоял, пока не стемнело, пока весь двор не погрузился в темноту. А Эллия так и не приходила.

Дождь перестал, только слышно было, как с крыши то там, то тут капало. Кукарекал петух, но и он потом замолк. В свинарнике хрюкали свиньи. Вся жизнь подворья шла своим чередом, только Арольд ждал возвращения Эллии и долго не двигался с места.

В груди болело при каждом вдохе, не хотелось шевелиться, делать что-то, думать о чём-то. Молитвы иссякли, даже надежда лишь еле теплилась  где-то на краю сознания.

Арольд завернулся в плащ и на ощупь в темноте устроился на сбитом сене в углу, там, где до этого всё сидела Эллия. Сон долго не шел, не смотря на усталость и вымотанность. Тревога ушла куда-то, и всё затмила туманная опустошённость.

Он проваливался в полусон, но вздрагивал на каждый шорох и вскидывался, прислушиваясь. И только под утро смог более-менее задремать. Потом поднялся и снова стоял у двери без покоя, без еды, с пустым взглядом. Пока снова как спасение не пришла молитва. И Арольд молился, молился с жаром и исступлением.

Про него, наверное, забыли. Его не кормили, не поили и не выводили на улицу. Спохватились лишь к обеду. Полли – средний сын – сам вывел Арольда на улицу, молча выслушивал всю дорогу вопросы об Эллии, смотрел исподлобья с полуулыбкой. А когда Арольд отказался заходить в овин и потребовал проводить его до Эллии, Полли не сдержался и ударил его в лицо.

Удар получился хороший, увесистый, как раз в левую скулу, видно, Полли поднаторел в деревенских драках. Арольда буквально откинуло на стену овина, и в глазах засверкало белоснежными звёздами. Полли втолкнул его в овин и добавил негромко, но серьёзно:

– Если бы не твоя жена, я бы тебя вообще убил...

И захлопнул дверь. Арольд, с трудом приводя мысли в порядок, дошёл до смысла брошенной фразы и сумел крикнуть в закрытую дверь:

– Где она? Что вы с ней сделали?! Пустите меня к ней!

Но Полли не удосужил себя даже обернуться, так и ушёл к дому.

«Эллия... Эллия... Эллия...» – стучало в голове с каждым ударом сердца. Голова раскалывалась от боли, к скуле – не прикоснуться, она уже опухала и наливалась пульсирующим жаром. Что же это? Что же делать теперь?

И только к вечеру привели Эллию. Дверь открылась и закрылась. Арольд тенью поднялся с земли и не мог поверить своим глазам. Живая... Вид только усталый, измученный...

«Где ты была? Что они делали с тобой? Милая моя... Дорогая... Единственная... Эллия? Не молчи! Скажи хоть что-нибудь!»

Хотелось наброситься на неё, тормошить на плечи, глядеть в глаза. Хотелось обнять её и обо всём расспросить...

А сам только разлепил пересохшие губы и шепнул сипло:

– Что случилось? Где вы были? С вами всё нормально?