Не отпускай моей руки

Глава 21.2

И тут второй, тот, что держал Эллию, отпустил её и шагнул к Арольду навстречу, рухнул без сил на колени и взмолился:

– Не убивайте его, господин... пожалуйста... 

– Господин? – Арольд сразу же заметил перемену и в голосе, и в уважительном обращении, и нахмурился невольно.

– Не надо... Простите нас. Мы не знали... мы не хотели обижать вас... Простите.

Арольд поднялся на ноги, бросив лишь короткий взгляд на пастуха под ногами, перехватил нож в руке, стоял теперь, строго поджав губы. Потом спросил жёстко и холодно:

– Кто он тебе? – Сам подбородком лишь дёрнул в сторону на потерявшего сознание.

– Брат...

Пастух сидел на коленях, держа кулаки на бёдрах, и его бессилие читалось во всём: на лице, в выражении глаз, в склонённой повинно голове. Он явно был младшим братом и решительности, и наглости в нём было поменьше.

– Вы – пастухи?

– Да, господин, – он кивнул черноволосой головой и указал рукой за спину, – наши овцы там, за холмом... Было жарко, и мы решили искупаться, а тут... – Он кинул короткий взгляд в сторону Эллии.

Дочь графа так и стояла в стороне, где её оставили, обнимала себя за плечи, и Арольд видел, как в пережитом страхе и в волнении дрожит она вся в ознобе. Белая сорочка, мокрая после купания, облепила тело, а волосы длинные и влажные тёмными прядями лежали по груди, по плечам. А она всё время прятала их под своим чепчиком. Открытые руки и ноги от колен приковывали взгляд своей белизной и женственностью, хрупкой и беззащитной здесь.

Бедная. Что она пережила в руках этих?..

– Не убивайте Гарта... господин... – снова попросил пастух.

– А тебя? – хмуро спросил Арольд и хрипло усмехнулся. – За себя просить не будешь? Почему?

– Не знаю... – шепнул тот и низко-низко склонил голову, чёрные неопрятные волосы посыпались на лоб и на глаза.

А Арольд убрал нож за пояс и сдёрнул с шеи завязки плаща, пошёл к Эллии, стараясь не глядеть на её голые плечи, набросил плащ на девушку, и та дрожащими пальцами запахнулась в него.

Эллия что-то шептала. Молитву, наверное. Вскинула глаза на лицо Арольда и попросила:

– Не убивай их... пожалуйста...

– Тебе их жаль, что ли? – спросил негромко. – После всего...

– Один за другого просит... – выдохнула Эллия чуть слышно.

– Ладно, – кивнул Арольд.

Развернулся к пастуху и спросил строго, по-графски, как настоящий наследник:

– Что у вас с собой поесть есть?

– Хлеб, яйца, рыба, сыр... Я принесу! Сейчас, господин...

Он поспешно вскочил и бросился в сторону. Арольд проводил его взглядом, не сильно надеясь на возвращение, но ошибся. Пастух вернулся и принёс, похоже, весь свой запас еды на день, как и обещал. Принялся приводить в чувства своего старшего брата. Сумел поднять его на ноги и ничего не соображающего потащил от озерка подальше, наверное, к стаду.

Арольд всё это время молча наблюдал за ними, и Эллия тоже не двигалась с места. Только потом он спросил дочь графа Годвина:

– Как ты? Они не били тебя?

Он спросил на «ты» и даже сам не понял, что не вернулся к прежней манере обращения, да и Эллия сама не поправляла его. Повела подбородком в отрицательном жесте и ответила:

– Не били... Напугали...

– Лапали? – Он почему-то спросил об этом спонтанно, будто это сейчас было самым важным, и Эллия не ответила, только уткнулась губами в ткань плаща у лица. Смотрела куда-то мимо остановившимся взглядом, словно всё ещё там была, в том мгновении.

– Вот уроды... – вырвалось у Арольда невольно. Значит, руки распускали всё же... Вот же ж... мерзость-то... – Не надо было их отпускать...

– Ты убил бы их? – спросила Эллия полушёпотом.

– За тебя – запросто! – Арольд быстрым взглядом глянул в её лицо, с ответом не тянул, уверенный и решительный.

– И смог бы? И уже убивал?

– Нет... ещё – нет!

– Ещё? – переспросила она его последние слова. – Жалеешь?

Арольд помолчал, мысленно спрашивая себя об этом. На переживаемых чувствах тревоги за неё, из-за злости, охватившей его в тот момент, да, он готов был убить этого пастуха, готов был, как животному, перерезать ему горло. И если бы не крик Эллии, он бы сделал это. Она остановила его, не довела до греха убийства. И пусть это всего лишь крестьяне, совершившие попытку насилия, поднявшие руку на дочь графа, за всё это недостойные жизни, он вряд ли бы оправдал себя потом, через время. Он жил бы с этой кровью на руках. И она жила бы с этой пролитой кровью в памяти.

 Арольд вздохнул и проговорил, медленно выговаривая каждое слово, смотрел Эллии в глаза: 

– Я не должен был оставлять тебя, не должен был доводить до этого. Я же клялся, что буду рядом, а сам...

– Ты не знал, Арольд, не мог знать, что они появятся... А они появились так неожиданно, что я даже крикнуть не успела... Слава Богу, что ты успел вовремя...