Не отпускай моей руки

Глава 26

ГЛАВА 26

Все дни в Оранте Эллия не могла поговорить с ним, мучилась в тоске и жила только теми короткими мгновениями того, что видела его со стороны. Во время обедов или за ужином, вечерами у камина, если собиралась молодёжь из воспитанников и оруженосцев, а также во дворе замка.

Она видела его и тянулась к нему, следила глазами, страдая в душе, так хотела поговорить с ним, подержать за руку, быть рядом, общаться без преград, как это было когда-то. Но...

Гнесс, приставленная к ней камеристкой, строго следила, постоянно была рядом, поправляла и одёргивала всякий раз, когда ей казалось, что Эллия делает что-то или говорит не так. И от этого она уставала, замыкалась в себе, старалась больше молчать и молилась-молилась-молилась.

Да, во все эти дни только Господь был с ней, только Он утешал её, брал на Себя всю её боль и всё одиночество.

И Эллия задавалась вопросами: неужели Арольд разлюбил её? Неужели все его слова о любви ничего не значили? Почему он позволяет матери так относиться к ней?

Но при коротких встречах ловила на себе его взгляд и понимала – нет! Нет, всё по-прежнему, он любит её, он тоже страдает. Взгляд его, полный тоски и боли, она ловила постоянно, видела его короткую улыбку. И понимала, что любит, любит, любит его. И ему тоже нелегко.

Все попытки Эллии узнать хоть что-то не увенчались успехом. Никто ничего не говорил ей. Сколько будет всё продолжаться вот так, она не знала. Гнесс на все её вопросы не отвечала.

Дни шли за днями, похожие один на другой. Она уже и со счёта сбилась. А потом, потом заговорили о том, что в Орант приезжает граф Годвин.

«Отец! О, Боже... Что же это!»

Но графиня Эйвин и не собиралась принимать оппонента в родном замке. Ещё чего! Получив письмо из Андора с предложением о переговорах, она сама выбрала место – обитель святой Софии в баронстве Вотан почти на самой границе графств. И, конечно же, графиня и не думала брать на предстоящую встречу Эллию и своего сына.

Она собиралась вести переговоры сама, имея хорошее преимущество в положении, и, чтобы граф был более лояльным, потребовала от Эллии написать письмо отцу.

– Дорогая, ты не должна касаться в письме своей свадьбы, жениха, процесса венчания, отсутствия консумации и... Ну, ты понимаешь! – Графиня Эйвин усадила её за свой письменный стол в соларе и ждала, стоя рядом. – Надеюсь, что понимаешь. – Глянула с усмешкой сверху на свою молодую сноху. – Писать-то ты хоть умеешь? Тебя научили?

– Да, миледи, меня научили...

– Напиши письмо отцу. Он должен знать, что с тобой всё нормально. Ты жива, ты здорова, тебя поят и кормят, ты хорошо себя чувствуешь...

– А свадьба? – осторожно перебила Эллия. – Почему я не должна писать о ней?

– О вашей свадьбе я расскажу графу сама.

– Почему? Я хочу видеть отца. Я сама хочу поговорить с ним. И Арольд...

– Что – Арольд? – резко перебила Эллию графиня Эйвин и нахмурила тёмные красивые брови.

– Я хочу видеть своего мужа. Отца и мужа. Я хочу видеть их. Это возможно?

– Нет! Этого не будет!

– Ни отца, ни мужа?

– Да! Ни отца, ни мужа! – резко ответила графиня.

Эллия отодвинула кусок чистого пергамента и убрала руки под стол, упрямо поджала губы.

– Тогда я не буду ничего писать.

– Ты условия мне ставишь? Девочка? Ты – мне?

– Позвольте мне увидеться и поговорить с Арольдом, с моим мужем. Тогда я напишу письмо отцу. Напишу так, как вы хотите. Иначе – нет!

От наглости такой графиня Эйвин аж воздухом поперхнулась. Кто она такая? Что себе позволяет? Неслыханная дерзость! Но поговорить с графом надо, и надо, чтобы он поверил, что дочь его в Оранте...

– Ладно! Я разрешу вам с Арольдом поговорить. В моём присутствии, конечно! Пиши письмо. Потом приведут его.

– Честно? – Дочь графа Годвина вскинула серые внимательные глаза и смотрела прямо, от этого взгляда под сердцем графини даже похолодело. Кто она такая? На вид наивная молодая девчонка. Откуда взгляд у неё такой?

Графиня заставила себя усмехнуться.

– Конечно... Я даю тебе слово, дорогая, вы увидитесь и поговорите с Арольдом. А теперь пиши письмо.

Эллия взяла перо и подтянула пергамент. О свадьбе не писать, о том, как всё прошло – тоже. О чём писать?

«Милорд, дорогой отец, это письмо написано рукой вашей дочери Эллии в стенах Оранта. Меня хорошо содержат, я не в плену и не в роли заложницы. Продолжаю любить вас нежной любовью дочери, любить и молиться за вас, за Андор и ваши земли. Простите меня, если сможете. Храни вас Господь, дорогой и любимый отец... Ваша любящая дочь Эллия».

Графиня выхватила письмо, даже не дав ему просохнуть, быстро прочитала раз, другой, прошептала некоторые фразы:

– Дорогой отец... я не в плену... любить нежной любовью дочери... молиться за вас... дорогой и любимый... – Она фыркнула, выгнула губы презрительно.