Не отпускай моей руки

Глава 28

ГЛАВА 28

Арольд проследил за полётом арбалетного болта и снова по привычке, появившейся за последнее время, несколько раз разжал  и сжал кулак левой ладони. Сломанные пальцы ещё слушались не в полной мере, с трудом подчинялись, и жилы на них натягивались с усилием. Заживут ли? Когда ещё? Вернётся ли прежняя подвижность? Конечно, хотелось этого быстрее.

И Арольд пытался всё больше и больше нагружать травмированную руку. То стрелял из лука, то, вот как сейчас, из арбалета, махал мечом и булавой, используя именно левую руку.

Сержанты, те, что занимались тренировками молодёжи, воспитывающейся в Оранте, понимали его рвение и старались помочь. Почаще вовлекали в поединки с оруженосцами, и хвалили, зная, как ему это важно.

Иногда Арольд оставался на тренировочной площадке один и подолгу стрелял по мишеням, заставляя левую руку работать. Задерживался допоздна, до сумерек, один. Думал.

Размеренно накладывал стрелу за стрелой, натягивал тугую тетиву, чувствуя, как под силой рук сгибается упругое тело простого лука. И думал. Думал...

Накручивал ручки арбалета, натягивая тетиву механизмом, и всё время думал.

Графиня Эйвин и её советник ещё не вернулись, отбыли на переговоры с графом Годвином Андорским. Конечно, Арольд всё время ждал возвращения матери и надеялся на лучшее. Он ждал, что граф проявит свою хвалёную его дочерью справедливость и разрешит этот брак. Ждал, что так и будет.

В первый же день, как уехала графиня, Арольд попытался встретиться с Эллией, думал, что без госпожи рядом легче будет договориться с камеристкой, и та разрешит им поговорить. Но Гнесс упёрлась так, что уговорить её не получилось, она даже пригрозила поставить рядом с собой кого из охраны, а Эллию вообще запереть в её комнате до возвращения миледи. И Арольду пришлось отступить.

Он мог видеть Эллию только со стороны, видеть, и не больше. Только бы матушка договорилась с графом, только бы всё разрешилось и, наконец-то, они с Эллией смогли бы нормально видеться, общаться и рядом быть. Надоело уже такое положение, как сейчас.

Он часто вспоминал те дни, когда они были рядом и могли свободно разговаривать. Не то, что здесь и сейчас. Он, конечно, молился каждый день о том, чтобы графиня-мать позволила им сохранить этот брак и остаться вместе. Этот брак – единственная тонкая, хрупкая ниточка, ещё связывающая их с Эллией вместе.

Но всё больше и больше с каждым днём ему казалось, что ниточка эта истончается, делается всё тоньше и тоньше. Да, пока она ещё связывает их, но предчувствие того, что это ненадолго, не давало покоя.

Арольд ещё хотел верить матери, ещё выполнял её требования и подчинялся запретам, но уже чувствовал, как в душе дали свои ростки сомнение и сопротивление, желание противодействовать тому, что происходит.

Необъяснимо для самого себя и незаметно для других он начал собирать деньги. Всё, что мог достать. Что-то дала ему мать, что-то выдал из своего барон Киарт, по мелочи были должны некоторые сержанты, занимавшие когда-то на выпивку и женщин. Всё это монетка к монетке Арольд тщательно собирал и прятал.

Что он планировал с ними делать вдальнейшем? Он ещё не знал и сам, но подчинялся какому-то неосознанному действию. После пережитых тягот пути и голода в дороге к деньгам он стал относиться иначе. Может всё дело в этом? Рука не поднималась теперь тратить деньги бездумно.

Руки сами собой накручивали ручки арбалета, Арольд, задумавшись, даже в сторону смотрел, не наблюдая за привычной работой.

Сегодня на площадке оставался ещё один из лучников, тоже неторопливо и деловито стрелял по мишеням, стрелу за стрелой направлял в яблочко на зависть любому, кто видел. А видел только Арольд, но смотрел равнодушно, потому что голова была занята другим или, вернее, другой...

– Как ваша рука, господин? – спросил первым лучник и подошёл, без спешки укладывая вырванные из мишеней стрелы в кожаный тул на боку у пояса.

Арольд удивился вопросу и вскинул лицо, посмотрел нахмуренно снизу, перестав взводить арбалет. Спросил:

– Рука? А что с рукой? – Про что он говорит? Откуда знает? Здесь что, каждый уже знает о его руке? 

– Ваши пальцы... Их же ломали... Я знаю. – Лучник смотрел, вскинув бровь, и светлая русая голова его выделялась в вечерних сумерках.

– Да... – Арольд выпрямился и поднял левую ладонь на уровень глаз. – Было дело... Ломали... – Согласно кивнул несколько раз. Разговор ему не нравился.

– Я помню, я был там тогда, на стене... Госпожа меня лично просила... О, я помню, как вы кричали, господин... Ей было больно, она хотела остановить это...

– О чём просила? – не понял Арольд, нахмуривая тёмные брови, смотрел внимательно в лицо лучника.

– Чтобы я стрелял по вам!

– По мне? – Арольд невольно усмехнулся этой глупости.

– Конечно! Я сначала не понял, думал, госпожа просит отогнать их от вас... Там ещё этот лысый был, я его хорошо видел...

– Аин... Его зовут Аин... – шепнул Арольд невольно, имя мучителя само собой появилось откуда-то из самых глубин памяти.

Но лучник только кивнул молодому виконту и продолжал негромко, не особо задумываясь о том, а стоит ли всё говорить, что знаешь и что видел.