Не отпускай моей руки

Глава 32

ГЛАВА 32

В конюшне конюх нашёл для неё самую смирную лошадь, но Эллия и притом не стремилась вырываться вперёд, обгонять кого-то. Нет! Она всё время старалась держаться рядом с женщинами из окружения графини Эйвин, со слугами, пажами и всем сопровождением.

Наверное, весь замок выбрался на эту охоту. Столько было людей, повозок, собак, обслуги, что от всего этого голова шла кругом. Нет, в Андоре, бывало, тоже выбирались на охоту, но обычно это были сам граф Годвин и его гости, и Эллия в самой охоте участия не принимала. Она либо оставалась в замке, либо у столов вместе с поварами и прислугой. Нестись куда-то за оленем в суматохе собачьего лая, охотничьих рожков она не любила. Это было ей неинтересно и непривычно. Она сама лично столкнулась с этим только тогда, когда попала в Андор, в монастыре, конечно же, никакой охоты и быть не могло.

Зато графиня Эйвин чувствовала себя, по всей видимости, во всём окружающем шуме, как рыба в воде. Прекрасно держалась в седле, а тёмно-зелёное платье с длинным шлейфом смотрелось на ней великолепно. Миледи насмешливо смеривала Эллию высокомерным взглядом и даже не пыталась уговорить её поехать с собой. Да Эллия и не поехала бы. Зачем?

Она осталась у столов, помогала накрывать, расставлять посуду, резать и чистить овощи, пока готовилась на углях первая дичь. Женщины, из тех, кто не принимал участие в загоне, делились хозяйственными секретами, рассказывали про детей, про свои заботы.

Народу было много: слуги, пажи, камеристки, а ещё всякая обслуга из конюхов, кузнецов, шорников. Все чем-то занимались, у каждого было своё дело. И на Эллию особо никто внимания и не обращал. Гнесс, кстати, на охоту не поехала: ей с утра нездоровилось, и графиня разрешила остаться ей в замке. И Эллия ждала момента, чтобы воспользоваться тем, что она осталась без пригляда. Первое время женщины следили ещё за ней, а как заботы заняли всех, так и на Эллию не стало ни у кого внимания хватать.

«Дождись обеда, когда до тебя не будет никакого дела. И уходи. Найди любой предлог...» Так написал ей Арольд в небольшой записке, переданной украдкой одной из горничных. С её стороны это оказалось смелым поступком, потому что все горничные были запуганы графиней, и Эллия хорошо помнила затравленный взгляд женщины, когда получала письмо из рук в руки в тот момент, когда Гнесс отвернулась к камину.

«Обязательно возьми свою лошадь и иди на северо-запад до озера. Я буду тебя там ждать. И осторожно...»

Эллия вспоминала, как Арольд рассказывал ей, как найти север и юг, наблюдала за солнцем украдкой, чтобы понять, где же запад. И давно уже рассчитала, куда идти, и ждала только момента.

Конюх у коновязи разрешил ей взять лошадь и даже не спросил, зачем она ей сейчас. Конечно, он был занят с лошадьми и, наверное, просто не придал значения тому, что происходит.

Заполучив в руки повод от своей лошади, Эллия тут же поторопилась скрыться в ближайших кустах, а оттуда уже пошла в поисках озера в нужном направлении. Всё время смотрела на солнце и на деревья вокруг, боясь потерять, где же север.

Сердце стучало в груди, будто она творила что-то запретное, преступное, а губы сами собой шептали и шептали молитву:

– Господи, не оставляй меня... Господи, спаси и помилуй... Помоги любимому моему супругу... Я не знаю, что он творит и что задумал, но не оставляй его, Господь...

Гнедая лошадь послушно шла следом, иногда лишь трясла головой, отгоняя комаров и звеня при этом удилами.

Эллия спешила, обходила деревья и заросли орешника, торопилась и даже оглядывалась, боясь того, что кто-то заметит её отсутствие и бросится следом.

Ещё ни разу она не была в лесу одна, вот так вот, как сейчас, по доброй воле, сама. До этого они были в лесу с Арольдом, и она всегда знала, что рядом есть кто-то, кто всё знает, кто ведёт её. А тут надо было самой всё делать, самой решать, куда идти, и не ошибиться при этом.

«Верь мне, любимая, верь мне... Всё будет хорошо...» – звучали в голове слова Арольда из письма, Эллия видела их, только написанными его рукой, а ей казалось, что в памяти они помнились ей на слух, будто она слышала его голос.

«Верь мне, любимая, верь мне...»

Да, и она верила. Шла и шла, и шла. Долго шла. И ей казалось, что она заблудилась, что идёт не туда, что неправильно рассчитала направление, что ошиблась и уходит в другую сторону. Совсем не туда, куда надо.

И от мыслей об этом, от усталости, накатившей вдруг, Эллия почувствовала, как защипало в глазах подступающими слезами. Она подвела его, он её не дождётся... Он ждёт её где-то там, у озера, а она блуждает совсем не там, она уходит в другую сторону, всё дальше от него. Но всё равно шла, хотя слёзы уже застилали глаза, и даже деревья, кусты, земля расплывались перед глазами.

– Господи, спаси и помилуй меня... Пожалуйста... Не оставляй меня в Своей милости... Спаси меня... Спаси его... Спаси нас...

И неожиданно лес как-то вдруг расступился, и Эллия вышла к озеру. Гладкая поверхность воды отражала небо и облака, рябилась серебряными монетами солнечных бликов. Лесное озеро...

Эллия смотрела на воду, а слёзы застили глаза, и свет от воды сверкал в ресницах. И двигаться она уже не могла, просто стояла, смотрела на воду и плакала взахлёб.

– Эллия! Эллия, милая!