Не отпускай моей руки

Глава 33

ГЛАВА 33

Каждый следующий день дороги становился для них всё тяжелее и тяжелее. Накапливались усталость, нехватка отдыха и сна. А последние два дня зарядили дожди.

Размокшие дороги вызывали тоску и бессилие, измученные долгой дорогой лошади шли только шагом. Тяжёлые тучи висели над головой, и коснуться их, казалось, можно было прямо с седла – протяни только руку.

Эллия и не замечала, как в дороге молилась, и слёзы под звуки молитвы сами начинали течь из глаз.

Может быть, всему виной были дожди? Или чувство безмерной благодарности Всевышнему за то, что всё обходилось и складывалось благополучно?

Эллия не могла дать ответ сама, но плакала и с чувством благодарности радовалась каплям дождя на щеках. Это значит, что Арольд не будет мучиться причиной её слёз, не будет задавать вопросы.

Она плакала в седле, плакала ночью, проснувшись в темноте, когда слышала рядом дыхание спящего Арольда, плакала, когда молилась утром и вечером. Она, наверное, и сама не знала причины этих слёз, а может, всё же догадывалась. Во всех своих молитвах она благодарила Господа за подаренную ей любовь, за чуткую нежность от любимого человека, за то, что случилось  с ней. Наверное, это были слёзы счастья.

И Эллия понимала, что, несмотря на всю тяжесть и невыносимость долгой, мучительной дороги через земли Оранта, она будет помнить эти дня с благодарностью и любовью. Арольд, её Арольд все эти дни был с ней рядом. Они делили с ним всё: дорогу, заботы, любовь, еду, общую постель, тёплый плащ, молитву... Она всё делила с ним, а он – с ней.

Теперь и жизни их двоих складывались и делились на двоих, они были мужем и женой, одним целым.

Они благополучно покинули земли Оранта и ушли на западе во владения графа Кейна Роудского. Никто не догнал их, не остановил и не вернул обратно. Для Арольда это было облегчением, потому что он осознал, что всё сделал правильно, выбрав именно такой путь.

Денег, конечно, оставалось уже немного, а дорога предстояла ещё долгая, и поэтому приходилось ночевать и на конюшнях, и под лестницами, а иногда вообще отказываться от сна и отдыха.

Арольд экономил деньги и на этот раз тоже решил не останавливаться. Лошадей просто вели в поводу и шли по ночной дороге. Ночная птица тонко свистела в кроне большого дерева у перекрёстка, ухал тревожно филин. Звёзды светили с неба.

Эллия рядом споткнулась, и Арольд успел поймать её за локоть, шепнул громко:

– Осторожнее! Устала? – спросил уже мягче.

Эллия только вздохнула и не ответила. Конечно, она устала, но жаловаться не будет, потому что всё понимает. Арольд тоже устал, но он и словом ни разу не обмолвился, всё сам решал, всегда сам на себя всё брал и с ночёвкой, и с ужином, и с лошадьми.

И заботы, и вся эта тревога даже внешне сделали его как будто старше на несколько лет. Вот только ему исполнилось семнадцать, а он уже вёл себя и держался как мужчина, как муж, как глава семьи. И Эллия слушалась его, смиряясь со всем, что бы он ни говорил.

Вот решил он эту ночь не останавливаться, а покинуть земли Роуда как можно скорее, значит, так надо, значит, Эллия всё будет делать, как решил он, не будет спорить. Хотя она и раньше не спорила. Устала, вот, только сильно.

Эллия опять споткнулась, и лошадь от неожиданности вскинула голову, звеня удилами, дёрнулась, чудом не наступив на ноги.

– О, Боже... – выдохнула Эллия шёпотом, а Арольд только-только успел подхватить её под локоть, не дав упасть.

– Держись! Постой, отдохни...

Они стояли в темноте посреди дороги, и Арольд по-прежнему поддерживал Эллию под руку, не видел, но хотел чувствовать близко, слышать её дыхание и ощущать присутствие рядом.

Последние дни сделали их близкими, такими близкими как никогда. Эллия стала родной, как никогда и никто до этого и никто, наверное, не будет после. Даже родная мать, казавшаяся раньше близкой и понятной, отошла на второй план, осталась в прошлом, стала какой-то чужой. Всё настоящее и будущее связано было теперь только с Эллией, с ней, с родной и любимой Эллией.

Хотелось оберегать её, защищать от всего, рядом быть, дарить только всё самое лучшее для неё. Хотелось касаться её, обнимать, целовать её лицо и руки, каждую ночь проводить с ней. И от сжигающей всё в груди любви весь мир, казалось, светился яркими, сверкающими красками, и погода не могла омрачить эти чувства, и туманное будущее – тоже.

Они вместе теперь! Они рядом! Они – муж и жена! Они вдвоём теперь на всю жизнь! На всю жизнь! Она его, она только его! Его жена, его женщина, отдавшая всю себя, принадлежащая только ему.

И понимание этого наполняло сердце гордостью, силой, ответственностью. Он теперь не один, за ним, за его плечом теперь женщина, его женщина, его жена...

– Огонь... Смотри! – прервала его мысли Эллия, и по движению её тела Арольд понял, что она дёрнулась, вскидывая руку, указывая в сторону. – Костёр горит... Там кто-то есть...

Арольд всмотрелся и увидел огонёк. Точно, костёр. Кто-то сидел у огня, кто-то в этой тьме тоже коротал ночь не под крышей, а под открытым небом.

– Хочешь туда? – спросил Арольд негромко.