Не отпускай моей руки

Глава 34

ГЛАВА 34

Граф Годвин смирился с появлением неожиданного зятя. Он, конечно, уже был морально готов к подобному, ведь на переговорах в Вотане графиня Эйвин уже предупредила случившееся, она рассказала о том, что происходило между Арольдом и Эллией. Поэтому состоявшееся венчание молодых не стало для него такой уж неожиданностью, о какой можно было подумать вначале. Если он и был возмущён произошедшим в душе, внешне он это никак не выражал. С дочерью держался вежливо и строго одновременно, а с Арольдом – отстранённо и слегка пренебрежительно.

Арольд же, когда глядел в лицо своего тестя, сразу же вспоминал, как тот таскал его за шиворот и бил по лицу, поэтому особого доверия и благодарности к нему не испытывал. Сам держался настороженно и следил за каждым сказанным словом, прекрасно понимая, где и в чьём окружении он находится.

Одно радовало его: в отличие от матери, граф Годвин не мешал им с Эллией быть вместе, они были вдвоём. Даже в дороге до Андора она старалась проводить как можно больше времени с Арольдом: ехала с ним рядом, шла пешком и по возможности даже в ночёвках старалась быть рядом, хотя в дороге сблизилась с молодой мачехой Сэллой – дочерью графа Кейна Роудского. Но при всём при том Арольда одного в чужом окружении она старалась не оставлять, понимала, что это значит, потому что и сама только что ушла из ненавистного плена и прекрасна знала, что это, когда вокруг только враждебные чужие лица.

И в Андоре все настороженно смотрели на Арольда. Многие помнили его, когда он летом сидел на цепи у старого колодца, а тут он вернулся и не просто вернулся – теперь он был зятем господина, мужем миледи. И часто за дни в Андоре Арольд ловил на себе косые взгляды слуг, горничных и особенно старого кастеляна.

Чувствуя это всё, Арольд стал молчаливым и замкнутым, старался избегать графа Годвина и его вассалов, когда они прибывали к сеньору в Андор. Больше времени проводил с Эллией, в раздумьях или на тренировках. Мало было сержантов и молодых оруженосцев, кто отказывал бы себе в возможности столкнуться с выходцем из Оранта, с сыном самой графини Эйвин Орантской.

После таких учебных поединков Арольд ходил в ушибах и ссадинах, одна радость, что оружие было затупленным. Но всё это только ещё больше закаляло его и укрепляло духом.

Вечерами он с облегчением обнимал Эллию и закрывал глаза, стараясь забыть о том, какую цену пришлось заплатить за награду любви, и искал в себе смирение. Он выдержит всё, он справится.

Вначале ещё ему снились матушка и Орант. Графиня Эйвин что-то выговаривала ему или даже бросала проклятья в лицо, а шпили Оранта манили хлопающими на ветру флагами и звоном колоколов. И просыпаясь среди ночи или на рассвете, Арольд чувствовал, как с тоской сжимается сердце, и разумом понимал, что домой он никогда уже не вернётся.

И он обнимал сонную Эллию и вдыхал запах её волос, притискивал её к себе сильнее и сильнее, как уплывающий на корабле хватается взглядом за уходящую полоску земли на горизонте, цеплялся и цеплялся за что-то, что ещё держало его за прошлое. Эллия, его Эллия была рядом. Она поддерживала его, она была его наградой, наградой за любовь и верность. И как жаль, что дома его не поняли.

Как жаль, что он не сумел найти сочувствия в сердце матери, она не попыталась даже понять его чувств, сделать шаг навстречу, проникнуться тем, что так было ценно и важно для него. И чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что, скорее всего, она в своей жизни никого не любила по-настоящему. Жертвенно, значит. Так, чтобы не иметь выгоды, не получать что-то взамен, а именно жертвенно. Так, как полюбила его Эллия, ради любви предавшая интересы Андора и своего отца, ушедшая в чужой Орант и тоже не нашедшая понимания там. И да, как полюбил её саму и он...

С чем он сейчас остался? Что у него есть? Кто он здесь такой? Какое место занимает?

У него ничего нет, он здесь никто и ничто, и голоса его здесь никто не слышит и слушать не желает.

Он – всего лишь муж незаконнорождённой дочери, скоро молодая жена родит графу наследника, и Эллия потеряет в глазах отца хоть какую-то значимость, а с ней и Арольд, если он вообще хоть когда-то эту значимость имел и приобрёл здесь, когда появился как супруг дочери-бастардки.

Вот и всё. Это не Орант и здесь он – никто.

Всё-всё, что было у него, всё значение своё, всё положение прежнее, он потерял. Раньше он был виконтом, сыном графа, наследником Оранта, тем, кто получит титул и обширные земли, и служение вассалов, а сейчас он жил из милости своего врага. Его поили и кормили из-за того, что он просто был супругом дочери милорда.

И Арольд всё чаще ловил себя на мысли: а как относится к нему сейчас Эллия? Любит ли она его по-прежнему? Любит ли так же, как любила до этого?

И он не знал, как прямо спросить её об этом. Как найти слова? Как узнать у неё, что сейчас она думает о нём?

Внешне, как будто, отношение её не изменилось, она всё так же улыбчива, приветлива, заботлива, времени только, может быть, стала уделять меньше, чем раньше. Но у неё постоянные заботы по хозяйству, она старалась помогать мачехе с замком. Да и Арольд сам находил себе занятия, то на охоту с молодёжью, то на тренировках был занят, то стрелял из арбалета по мишеням.

Друзей в Андоре у Арольда так и не появилось, тесть к себе не приближал, да Арольд и сам не горел желанием сближаться с ним, принял выжидательную позицию. Но и графу самому было особо некогда, видно было, что его захватила неизбежная война. Война с Орантом.