Не отпускай моей руки

Глава 39

ГЛАВА 39

Весна в этом году наступила ранняя, холмы быстро покрывались зелёной травкой, ветки деревьев от раскрывающихся почек приобретали зелёный оттенок, и издали казалось, что деревья стояли, словно окутанные кружевом тонкой работы, точно накинул кто на них лёгкое узорное покрывало.

Запели птицы, и небо приобрело пронзительный голубой цвет, какой бывает только весной. Воздух наполнился запахами земли, воды и проснувшегося леса. Хотелось жить, радоваться и дышать во всю грудь.

Первыми к лагерю Андора вышли передовые отряды графа Кейна Роудского, потом потянулись и остальные войска. Так, всего за несколько дней, обе армии оказались вместе у стен осаждённого Оранта.

Какая-то тревога охватила сразу всех. За месяцы осени и зимы, проведённые без больших потрясений и новостей, все как-то научились терпению и ожиданию. А когда это ожидание оправдалось переменами, все поняли, что дождались, но оказались морально к переменам не готовыми.

Отступление войск графа-союзника с занимаемых так долго позиций могло означать только одно – подходили на помощь осаждённым войска северных баронов. А значит, скоро жди генерального сражения. И понимание этого тревожило не на шутку.

Были отданы соответствующие приказы, выставлены усиленные караулы, отправлены ближняя и дальняя разведки. Никто не хотел оказаться застигнутым врасплох.

Все как-то вдруг стали серьёзными, занятыми, и армия тут же преобразилась. Кузнецы принялись ковать коней, лучники проверять луки, оружейники взялись за осмотр доспехов, пажи и оруженосцы занялись чисткой кольчуг и снаряжения своих сеньоров. Сразу закипела жизнь. А в шатрах господ ежедневно собирались советы и рассматривались донесения разведки. Графы не отходили от карт, выбирая наиболее удобные места для размещения передовых отрядов и место для предстоящего генерального сражения.

Арольд всё это видел, чувствовал кожей всё напряжение последних дней. Граф Годвин не особо делился планами, не звал на военные советы, но и не гнал, когда вдруг Арольд оказывался среди аристократов – баронов графа. Он всё слушал, во всё старался вникать и чувствовал непреходящую тревогу и волнение от предстоящих событий.

Ходил по лагерю и наблюдал за людьми, и не мог отделаться от мысли, что все эти люди вокруг – арбалетчики, лучники, оруженосцы, рыцари, сержанты – доживают последние дни своей жизни и даже не знают об этом. Ведь каждый надеется выжить, каждый думает, что его-то это не коснётся. Погибнут другие, но не я. Я-то буду жить, и всё будет хорошо.

Иногда вечерами такие же чувства и мысли наваливались и на него самого. Он вспоминал, как год назад буквально и сам рвался в бой, мечтал о сражениях и битвах, хотел показать свои умения в бою, свои доблесть и отвагу. А сейчас? Что изменилось сейчас? За этот год? Всего-то год прошёл!

За этот год он влюбился и женился, теперь он не один. Его любят, и он сам любит, а значит, он теперь точно не один, он не может жить только мыслями о себе. Там, в Андоре, его ждёт Эллия, она его любит. И если с ним что-нибудь случится, если он погибнет тут, она останется в глубоком несчастье. Он и так долго-долго не видел её. Он сильно соскучился, и она, наверное, тоже. А сейчас он может погибнуть, и они никогда больше не увидятся.

Он не увидит Эллию, не обнимет её больше, не услышит, как бьётся её сердце, не поцелует, не вдохнёт запах её волос, не услышит её голос, не проникнет сердцем в её молитвы.

«Эллия, милая, я хочу выжить, я хочу вернуться к тебе, я не хочу умереть тут, под стенами Оранта, не хочу делить какие-то земли... Я ещё никому не клялся, кроме тебя. Я – твой муж, а ты – моя жена, нас Сам Господь соединил, мы вместе и на земле, и на небе. Всё так... Эти бароны с умными лицами служат своим господам – графам, они давали клятвы служения, но я-то ещё нет, я не клялся. Я вообще-то, если честно, непонятно кто... И Оранту не наследник, и Андорру – никто... Кто я тут? Все только косятся на меня. Я уже не с Орантом, но и андорцем я так и не стал. Кто я?»

Он вслушивался в слова говорившего барона, получившего от разведчиков свежее донесение, и удивлялся:

– Тысяча человек по нашим подсчётам идёт с северо-запада... Там много конницы, рыцарей... мы подозреваем, что это только передовой их отряд, потому что пехоты с ними практически нет и обозов тоже. Они, скорее всего, идут следом и задержатся. Но подтянутся всё равно, через день или два. Ещё одна группа идёт с севера. Ну и самая большая масса идёт с севера-востока, там все бароны севера, весь Северный Орант. Скоро они объединятся и все будут тут...

Повисла пауза. Арольд неслышно выдохнул, осматривая задумчивые лица баронов графского совета, тут были практически все, от кого хоть что-то зависело.

Что значат все эти слова? Сюда идёт армия, все бароны Северного Оранта. Матушка всегда отзывалась о них хорошо, она надеялась на них и доверяла, знала, что в тяжёлых случаях бароны обязательно придут на помощь.

Осенью и зимой они не рискнули пробиваться к столице своего графства, а сейчас идут сюда всей своей армией.

Быть битве, самой настоящей, с кровопролитием, со смертями и увечьями, с братскими могилами, с толпами раненых. Летом здесь уже была битва, здесь же, под стенами Оранта. И Андор её проиграл. В это время Арольд был в плену, его увезли отсюда, он сидел на цепи у старого колодца, не видел всего этого и не участвовал. Но видел потом раненых воинов, получал от них смешки и побои, видел, к какому разорению приводит война, видел ограбленные крестьянские дворы и озлобленных крестьян.