Не отпускай мою руку, ангел мой. Часть третья

Размышления Вальки

В это время Валька сидела в кафе и была в шоке после всех событий, которые свалились в последние дни. «Прямо итальянская опера» – думала она обо всем происходящем. И бедный Гога попал под эти жернова. Она не знала, что и думать про его неожиданную смерть. Вчера ходил улыбался, а сегодня, бац, и нет человека.

Первая мысль – «Неужели Рава приказал племяшу укокошить Гогу из ревности?» не укладывалась в голове. Ведь он не мог знать об их встрече? Как туда попал этот водитель? Куда делся танцоришка? Валя несколько раз звонила ему на работу, на квартиру, которую он снимал. Тишина.

– Этот идиот Гога, всего-навсего должен был снять на видео их встречу и соблазнение. Что, снова взыграл кавказский темперамент, не удержался? Что они в ней все находят? Подумаешь, роковая красавица!

Голова Вальки пухла от этих мыслей. Казалось, вот он наступил, долгожданный момент, празднуй победу. Но радости не было. Кто же захочет на костях плясать? Впервые за много лет она задумалась: «А так ли нужен ей Рава? Тем более, ценой таких жертв». Господи, столько лет стремиться завладеть тем, что, оказывается, не имеет особой ценности? Еще и с сердцем проблемы, как оказалось. Чуть дуба не дал из-за жены, слабак. Но главное готов вернуть, простить. А ей что, теперь всю жизнь слушать плач Ярославны? И так порядком надоел за эти годы: «Лиечка то, Лиечка се, что ей подарить, куда свозить»…

Конечно, Валя не могла пожаловаться на скупость Равы по отношению к себе: квартира, машина, накопления, она уже сейчас могла уйти в другую фирму и жить не тужить. Благо были у нее благодетели. Ей было 36 лет, она была все еще яркой, красивой казачкой с пышным бюстом. Но бока уже начали лезть по горизонтали, а любителей молодых девочек становилось все больше. Те, в свою очередь, не гнушались ничем, не искали компромиссов с совестью и спокойно заглатывали куски пожирней. Вальке ужом приходилось вертеться, чтобы справиться со всей этой хищной провинцией. Нет, она понимала, что силы неравны.

Потеряв счет выпитому кофе, с почти опустевшей пачкой сигарет, женщина искала варианты дальнейших действий. Смерть Гоги ее действительно расстроила, жалко было любовника и одноклассника. Но жизнь продолжалась, надо думать о настоящем.

– Может быть ей примкнуть к казанскому дядюшке Равы. Слить ему все секреты племянника? – внезапно пришла ей в голову шальная мысль, тем более, что давно его знала и все чаще видела его сальный взгляд на себе. – Он, конечно, не Рава, но тоже еще ничего, высок, строен несмотря на годы, гены у них у всех хорошие. А главное, богат как Крез.

Но снова вспомнив любимое лицо, то как он лежал беспомощный, совсем не похожий на себя, сердце ее переполнилось любовью. От Равы ей ничего не было нужно, ни богатств, ни влияния. Она его просто любила, таким какой он есть со всеми недостатками. Она помнила как влюбилась в него еще в восьмом классе, как после выпускного лежала с ним в постели и обнимала, целовала бесчувственное лицо и тело любимого, который был в стельку пьян и не реагировал на нее никак. Но ей было все равно, лишь бы был рядом. А он встал и ушел. Валька до сих пор помнила его ошалевшие глаза,испуг, непонимание, когда он увидел ее. Но потом это презрение и холодность.

Вот и сейчас в какой-то момент у него промелькнул испуг от того, что рядом была она. Правда он потом пришел в себя. Но позволять ему забыть вину жены нельзя, надо быть начеку и рядом. Это последний шанс для нее. Она вспомнила своего отца, который бросил их с матерью, когда ей так нужна была его поддержка. Ушел, не обернувшись, не вспомнив о дочери. Она до сих пор не могла забыть это чувство предательства отца. В том, что с ней в дальнейшем случилось была и его вина, сейчас она это понимала как никогда. Валька затушила сигарету, оставила на чай официанту и медленно пошла к к машине.- “Не торопись Валюха, до сих пор бог миловал, и тебе он доверяет как никому. Джунгли мы расчистили, лев ранен и нуждается в помощи”.