Не отталкивай, Шельма

Глава 9

Глаза женщины удивленно расширились, в них читались многолетняя боль, обида и неверие. Хитана также застыла, разбежались все мысли, оставив голову совершено пустой. А затем появился страх… Тот пережал невидимыми тисками горло, сердце в груди грохотнуло и скатилось в самые пятки. Как же ей в этот момент хотелось сподобиться примеру и тоже сбежать… Но не позволила этого дочь.

– Мам, ты чего? Давай, пошли! – и потащила растерянную мать к своему спасителю.

Взрослые стояли истуканами, смотрели на друг друга, так и не произнеся ни единого слова. Ребекка непонимающе переводила взгляд с матери на мужчину.

– Это дядя Иран. А это моя мамочка, её зовут Хитана! Эй, вы чего? – но взрослые всё продолжали буравить друг друга. Первой сдалась Хитана, опустив глаза.

– Иран…

– Здравствуй, Хитана… Наконец я нашёл тебя.

Князев протянул руку, хотел было коснуться побелевшей щеки, но Хита отшатнулась, как от прокаженного.

Ребекка удивилась такой реакции матери на, казалось бы незнакомого мужчину, но данное воспитание не позволило ей вмешиваться в дела взрослых, и, присев на рядом стоящую кованую лавочку, она полезла в свой рюкзак.

– Послушай, Хита, я… – Князев оборвал себя на полуслове, совершенно растерявшись. Он столько всего планировал сказать, доказать, но стоило увидеть эти родные зелёные глаза, переполненные болью и ужасом, как всё заготовленное испарилось. А ещё Ребекка…

– Зачем? – рвано выдохнула.

– Что?

– Зачем ты пришел? – повторила тихо. Затем справившись с потрясением, воскликнула громче: – Чтобы снова разрушить мою жизнь?!

– Нет. Послушай…

– Нет! Это ты послушай! – прервала, пустившись в нападение. – Ты хоть представляешь, как мне было больно?! Знаешь, каково это существовать изо дня в день с разбитым вдребезги сердцем?! Знаешь ли, каково это, начать заново чувствовать? Забыть предательство?! – Хитана опомнившись, что кричит, поумерила пыл. Излишнее внимание ни к чему. – Я чуть не умерла тогда… Ты просто растоптал меня и ушёл, хлопнув дверью и не дав даже возможности объясниться. Но я пережила ту сжигающую холодным огнём душу боль, из депрессии меня вытянули близкие друзья. У меня снова получилось жить и радоваться новому дню.

Ни одной слезинки не скатилось из печальных глаз. Она поплачет потом, когда останется в одиночестве.

– И теперь спустя восемь лет… этих долбаных восемь лет, ты являешься, как ни в чём не бывало, и думаешь, я прощу тебя? Кинусь в объятья?! Нет, дорогой! Не будет этого. Поэтому прошу, просто уйди. Уйди из моей жизни. Навсегда… – замолчала. А эмоции продолжали зашкаливать. Как же Хитана ненавидела его. Ненавидела и любила одновременно, до сих пор.

– У тебя прекрасная дочь.

Князев не знал, что больше сказать. Понимал, что Хитана права. Права во всем. Он сам виноват в том, что произошло в прошлом. Сам пересек черту…

При упоминании о дочери Хитана вздрогнула. Сердце сделало кульбит и забилось в быстром ритме, будто пойманная птица в клетке. Положение спас появившийся так вовремя друг.

– Хитана, с тобой всё в порядке? Ты белее мела?! – Ричард приобнял её за талию, одарив Ирана испепеляющим взглядом. – Снова ты!!

– Всё в порядке, Рик. Он уже уходит и больше не потревожит нас, – дрожащим голосом.

– Раз так, тогда отлично, – прошипел. Как же ему не терпелось свернуть нахалу шею, посмевшему вновь нарушить покой подруги. Однако этого определено не стоило делать при Хитане и Ребекке.

– Хитана, скажи мне, кто отец девочки? – внезапно спросил Князев, уцепившись за последнюю ниточку.

Хитана растерялась, она тут же взглянула на друга, ища поддержки. Тот всё понял без слов.

– Ребекка моя дочь. И если я ещё хоть раз увижу тебя с ними рядом – живым не уйдешь. Не смей приближайся к ним. Я предупредил, – и уже громче позвал: – Ребекка, милая, мы уходим!

– Прощай, дядя Иран!

Крикнула девочка, пробегая мимо остолбеневшего шатена. Затем нагнала ушедшую пару и взяла их обоих за руки. Со стороны они смотрелись, как счастливая молодая семья.

У Князева вышибло воздух из лёгких. Сердце кажись, и вовсе позабыло о необходимости биться, замерев и покрывшись коркой льда. «Не может быть!» – набатом звенело в мыслях. По всему Ребекке выходило семь или шесть лет… Получается, что Хитана, недолго страдая, нашла утешение в ласках этого блондина-танцора?! Да ещё и плодотворно так! Ревность взметнулась в груди с новой силой. Не думал Князев, что их долгожданная встреча обернётся так.

Однако судьба выбрала именно эти секунды, чтобы подложить очередную пакость.

Как только пара с малышкой подошли к машине, Хитане вдруг стало трудно дышать, перед взором помутнело. Одной рукой она ухватилась за грудь, другой оперлась о капот авто.

– Мамочка, что с тобой? – забеспокоилась Ребекка, сжав похолодевшую ладонь матери.

Ричард среагировал мгновенно. Отодвинув в сторону малышку, усадил Хитану поудобнее, придерживая за плечи, заговорил.

– Хи–ита… Хита, ты меня слышишь? Опять приступ? Что мне нужно делать?

– Отвези… в больницу к Эрику… – произнесла из последних сил и потеряла сознание.

– Что с ней?! – рявкнул Князев, очутившись рядом.

Рик всегда мыслил рационально, не терял голову, сохранял трезвость разума. Вот и сейчас, какая бы злость его не распирала, он спокойно оценил сложившуюся ситуацию, ровно ответил.

– Очередной приступ… Нельзя упускать время. Сможешь отвести её в больницу? Я завезу домой Ребекку и тоже примчусь туда, – Рик написал на листочке адрес и протянул его.

– Хорошо, – подняв на руки Хитану, Иран поспешил к стоящему неподалёку такси. На «скорую помощь» с такими пробками рассчитывать не стоило.

– А с мамой вс–сё будет хор–рошо? – прохныкала сквозь всхлипы девочка. На её памяти это был не первый раз, когда маме становилось плохо.

Рик привлёк Ребекку к себе, провёл ладонью по головке.

– Конечно, она у нас сильная! Поехали домой, дорогая. С тобой пока тётя Мелани посидит.

Спустя двадцать пять минут Иран был уже в больнице. Белые стены, неприятный запах лекарств и дезинфицирующих средств витал по коридорам. Зайдя с ношей в холл, Князев сразу передал Хитану на попечительство медперсонала, те, уточнив имя и фамилию, немедля увезли её в реанимацию. Мужчина не зная новой возможной фамилии, указал старую – Беккер. И усевшись напротив реанимации, стал выжидать.