(не) падший ангел

Глава 8

–Всевышний, ответь… Если я возьму весы, всё встанет на свои места? Это же моя вина? — мой голос дрожал от отчаяния, от осознания содеянного.

Я глотала слёзы, захлёбываясь ими, чувствуя, как понимание бесконечного наказания разъедает душу изнутри. Чувство вины тяжёлым камнем давило на сердце.

–Наивное моё дитя… — прозвучал мягкий голос, и тёплые руки осторожно погладили меня по волосам,излучая безмолвное понимание и сострадание.

В его прикосновении не было осуждения, лишь бесконечная печаль и мудрость веков.

— Всевышний, я не знаю, как мне поступить! Помоги, поделись мудростью, скажи, что делать, — мой голос дрожал от отчаяния и надежды.

— Не могу, дитя моё. Найти свой путь тебе придётся самой, — прозвучал спокойный ответ.

— Укажи, прошу, дорогу! — взмолилась я, падая на колени. — Подскажи, с чего начать!

— Вселенная многослойна, дитя моё. И тебе придётся завершить здесь свой путь, чтобы вернуться в начало, — его слова звучали как загадка, требующая разгадки.

Эти слова были для меня совершенно непонятны, и над ними стоило подумать.

— Всевышний, во мне до сих пор тьма Люцифера? — произнесла я, собравшись с духом.

Человек в балахоне одобрительно кивнул.

— Я могу её использовать?

— Это, дитя моё, ты для себя должна понять — что можешь использовать, а что нет.

— Правильно ли я понимаю, что в конце пути, каков бы ни был исход, на меня падёт бремя держать весы равновесия? — спросила я, затаив дыхание.

Человек в капюшоне ничего не ответил. Он просто растворился в серебристой дымке, и я вновь оказалась посреди развалин, рядом с Дионисом, который ждал меня с немым вопросом в глазах.

— Лизи, это ты? — с опаской произнёс Дионис. В его глазах читались непонимание и недоверие.

— Да, это я. Теперь настоящая я, — ответила я, глядя ему в глаза.

Он сделал несколько неуверенных шагов ко мне.

— Ты всё вспомнила? — спросил он.

— Даже больше, чем нужно, — хмыкнула я. — Всевышний показал то, чего я не знала, точнее, не понимала ранее, — обречённо произнесла я.

— Между нами это что-то меняет? — всё так же аккуратно спросил он.

— Боюсь, ты сам не захочешь со мной быть, когда узнаешь правду....

Он подошёл вплотную и взял меня за руку.

— И какова правда?

Я провела рукой по воздуху, показывая на руины.

— Видишь это?

Он непонимающе кивнул.

— Это всё я. Это я виновата в этом, — мой голос снова дрожал.

А затем я взмахнула рукой, и чёрный густой туман снова заклубился на кончиках моих пальцев.

— Это тьма Люцифера, вся его тьма часть меня. Ну так что, всё ещё хочешь быть со мной? — снова хмыкнув, произнесла я.

Его глаза бегали от осознания происходящего, но было понятно: он, не сомневаясь, сразу принял для себя решение.

Решительно прижав меня к себе, он впился поцелуем в мои губы. Я не шевелилась, не понимая, что этот жест значит — прощальный поцелуй или клятва в вечной любви.

Оторвавшись, он прижался лбом к моему лбу.

— Если бы ты только знала, как я переживал за тебя, когда ты исчезла в пространстве со Всевышним. Не знал, куда мне бежать, где искать. И пусть это длилось миг, я рад, что ты снова со мной, моя любовь.

И только сейчас, осознавая его слова, я прижалась к нему в крепких объятиях. Его тепло дарило утешение, а молчание было красноречивее любых слов.

Он не задавал вопросов, а я не была готова делиться подробностями. Хотелось сначала разобраться самой, разложить по полочкам все воспоминания и открытия. Поэтому мы просто стояли, обнявшись, в тишине разрушенного мира, находя утешение в близости друг друга.

Спустя какое-то время я подняла взгляд.

— Нам нужно в зал, где стояла Марэна, — произнесла я твёрдо.

Дионис заметно побледнел. Кажется, он и сам начинал понимать без моих объяснений. Ничего не ответив, он лишь молча кивнул, и мы направились вглубь развалин.

Мы прошли через зал, где разрушения были минимальны. Время здесь словно застыло в тот самый момент, который показал мне Всевышний. Огромные весы равновесия покоились на расколотых мраморных плитах.

Я протянула руку к ним, и в этот миг в моей голове эхом прозвучали горькие мысли: «Вот оно, моё будущее. Плата за обманчивую любовь. За желание сделать что-то хорошее, что привело меня к вечному наказанию».

Отдёрнув руку, я уже собиралась идти дальше, когда заметила, как Дионис смотрит на меня с нескрываемым страхом в глазах. Теперь он окончательно осознал, что всё это — не игра и не шутка. Именно я освободила Марэну и стёрла границу между миром людей и небесами.

Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но я прервала повисшую тишину первой:

— Скажи мне, кто такие эти крылатые существа с глазами и почему они высасывают из людей все хорошее?

— Это Серафимы и Херувимы, — начал объяснять Дионис. — Их священная задача на небесах заключалась в охране комнат и врат, а также в служении Всевышнему. Они подчинялись только ему, были его верными помощниками.

Он помолчал, подбирая слова.

— Попытаюсь объяснить на твоём простом языке. Они словно солдаты, выполняющие приказы верховного главнокомандующего. Только он устанавливал для них правила. Потеряв связь с ним, они стали искать нового хозяина. И теперь ими правит Люцифер — вместе с низшими демонами и нашими ангелами.

Дионис с горечью продолжил:

— Он намеренно высасывает из людей и плохие, и хорошие чувства, чтобы те возненавидели ангелов и Всевышнего. Чтобы были готовы верить во что угодно, только не в него. Но его план обернулся против него самого: вера людей в иные силы привела к тому, что из параллельных миров начали возвращаться титаны, людоеды, циклопы и прочие создания. Но и это этот гад обернул себе в плюс.

В его голосе проступила ирония:

— Наш «отважный правитель», «защитник» теперь собирает молитвы и поклонения. Люди молятся за него, предавая ему всё больше сил, а нас делают слабее. Ведь без веры людей мы становимся почти такими же, как они — уязвимыми.