( Не) пара для чемпиона

- 6 -

Когда мы, наконец, добрались до нужного адреса, меня поджидал первый неожиданный сюрприз. Тяжелобольная тётя, безмерно страдающая и лежавшая, согласно последнему письму, чуть ли не в коме после тяжелой внутриполостной операции, встретила меня у дверей в полном боевом макияже, длинном вечернем платье и с двумя красными чемоданами на пороге.

– Я улетаю в Париж... гм… на важную конференцию, – сразу сообщила она, в то время как я безмолвно таращилась то на её гламурное платье с открытым вырезом, то на кусок роскошного интерьера квартиры, виднеющийся в проеме дверей. – Так, Аня, слушай меня внимательно и запоминай, дважды повторять не буду. Тебе нужно пожить тут несколько месяцев и присмотреть за квартирой. Твоя комната вот там, возле ванной, постельное белье я приготовила. Пылесосить пол два раза в неделю, пыль и влажная уборка – ежедневно. Книги не переставлять, посуду не бить, дорогие шампуни и духи не переводить, друзей не приглашать, ключи не терять, с соседями не сплетничать. Когда уходишь из дома, окна все закрывать, свет выключать. Продукты бери какие хочешь, я там оставила тебе кое-что в холодильнике. На моём рабочем столе, где документы, ничего не трогай! Ну и самое главное – тебе нужно будет гулять с Наполеоном.

– С кем? – жалобно выдавила я. По правде говоря, у меня голова шла кругом от происходящего. Шумный город, роскошная квартира, новые обязанности… Значит, никакой больницы нет, и зря я затарилась всякими лекарствами? Благо, в нашем поселке они стоят намного дешевле, чем в городе, но всё равно, обидно как-то…

Но моя тётя явно спешила. Она нервно посматривала на запястье, где красовались тонкие золотые часы.

– Ну что же это такое, – сердито пробурчала она. – Что за раззява девчонка! Вот все вы такие сейчас, недотепы, ничего вам доверить нельзя!

Я лишь приоткрыла рот, не понимая, с чего это вдруг меня назвали раззявой и недотепой – я же вроде только что приехала и еще не успела накосячить. Но тут в подъезде раздалось громкое собачье тявканье, и в квартиру ввалился лохматый пудель, светло-серый, грязный и очень толстый. Эдакий колобок на ножках, иначе и не скажешь. Следом за ним по ступенькам вбежала тоненькая девочка, закутанная по самый нос большим шарфом. Она явно запыхалась, и ее щеки были очень красными, словно она сильно замерзла или простужена.

При виде меня собака залаяла и завыла истошным голосом – да так громко, что у меня в ушах заложило. Но тётя строго шикнула на нее, и собака сразу замолчала, а затем отряхнулась, разбрызгивая капли мокрого снега, и принялась беззастенчиво тормошить мою сумку с вещами, так опрометчиво оставленную у порога.