( Не) пара для чемпиона

- 22 -

С детства нас учили выполнять падения правильно, поэтому я успеваю автоматически сгруппироваться, чтобы смягчить удар. Мои руки невольно разжимаются, и я вижу медленно-медленно, будто в замедленном кино, как Валентина перелетает через мою голову и со всего размаху падает на лед. Я проезжаю на коленках и, чтобы не врезаться в нее, сворачиваю и въезжаю головой в деревянный бортик.

На несколько секунд мир вокруг меня перестает существовать и рассыпается миллионами осколков. Похоже, я даже успеваю увидеть почти все звезды на небе без помощи телескопа. На пару секунд я даже отключаюсь, поэтому падаю, переворачиваюсь на спину и хватаюсь рукой за макушку, усиленно потирая её.

Наконец медленно открываю глаза и в нескольких сантиметрах от себя вижу перепуганное лицо Борисовой. Она наклоняется ко мне так близко, что я невольно обращаю внимание на тонкую сеточку морщин вокруг ее глаз и размазанные черные стрелки. Что произошло? И почему я лежу тут на льду?

– Ты не поранился? – спрашивает тренерша и для убедительности трясет меня за плечо. – Северцев! Отвечай же! Можешь встать?

Утвердительно мычу и пытаюсь подняться, несколько человек осторожно помогают мне и ставят на ноги. В голове до сих пор шумит, и я как будто стал хуже видеть.… Здорово же меня приложило!

Оглядываюсь по сторонам и словно через туман вижу на льду полосу размазанной крови. Вот черт! Похоже, мне сильно досталось, но неужели я так сильно разбился от простого падения?

Лихорадочно ощупываю себя и понимаю, что моя одежда не испачкана. Значит, кровь на льду принадлежит не мне. Ужасающая догадка пронзает мой разум.

– Валентина! Что с ней???

Пытаюсь отыскать взглядом Валентину, но вместо этого обнаруживаю группу людей, стоящих кружочком в нескольких шагах от меня. Инстинктивно бросаюсь туда, но Борисова хватает мне за локоть.

– Нет, Алекс, не подходи, ты сделаешь только хуже.

Хуже? Что это может значить? Шум в моей голове не дает мне ясно соображать. Он нарастает, и кровь начинает стучать в висках. Паника накатывает на меня горячими волнами, и ноги начинают трястись. Я не вижу самой Валентины, только замечаю других спортсменов, которые съехались сюда со всего катка. Тут и Виктор, и Мила, и еще некоторые мои знакомые. Все они испуганно перешептываются, а я не двигаюсь с места и смотрю на них словно загипнотизированный.

– Кузнецова! Что с ней? Она жива? – доносятся до меня испуганные возгласы.

От бортика отделяется фигурка человека, который быстро-быстро приближается к нам. Я сразу узнаю нашего дежурного врача. Он врезается в толпу, размахивая чемоданчиком, и на секунду полностью исчезает из виду.

– Похоже на перелом. Принесите носилки! – долетают до меня его слова. – Ну же, живее! Посторонитесь!