(не) Пара Его Величества

Глава 7

Апрель в Риме и апрель в Лионе – совершенно разное время года. Если в Вечном Городе уже вовсю цвели апельсины, мирт и лавр, то здесь весна еще только-только вступила в свои права. Температура не поднималась выше пятнадцати градусов и солнце только освободило от снежного плена черную, с купинами прошлогодней травы, землю.

Выходила я первой, внаглую растолкав замешкавшихся попутчиков. Выскочила на площадку на драконьей холке и торопливо сбежала вниз.

Земля! Наконец-то земля. Брякнуться на колени и зарыться ладонями в мокрый чернозем я себе уже не позволила. Хоть и очень хотелось. Просто расправила плечи и вдохнула всей грудью.

Если закрыть глаза и не обращать внимания на дракона (вполне себе большого и действующего дракона с терпким запахом чешуи, серы и пепла), то пахло… весной.

Тяжелый, непривычный для жителя столицы, запах талой воды, чернозема и прелой листвы. Это был аромат - Леса.

Если Рим был домом для магов, жрецов, аристократов-воинов и менестрелей, то мой дом был здесь. В тени древних тенистых дубрав, на берегу прозрачных горных ручьев и бездонных озер.

За спиной раздались голоса – первыми спустились «противники».

Отпущенная на волю пантера Мелифы потягивалась, разминая мышцы. Нечаянно вступив в лужицу талой воды, брезгливо отдернула лапу и затрясла ей, смахивая влагу. С недовольной мордой оглянулась, будто говоря: «И куда это меня хозяйка притащила?! Опять холодно, сыро и мокро! Кошмар-р»! Мелифа потрепала фамилиара по башке с прижатыми ушами и, заметив мой взгляд, грустно кивнула на прощание и поспешила к своим.

С трапа спустилась и моя группа, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Из остальных попутчиков первым на удивление ловко и быстро спустился почтенный грек-философ. Следом сошел и менестрель Лар, который весь вечер развлекал нас баснями и пением.

Последним, поддерживаемый слугой, охая и посекундно спотыкаясь на каждой ступеньке, изволило спуститься высокородное аристократическое пузо. Не до конца – на третьей снизу патриций судорожно схватился за сердце, пробулькал нечто невразумительное и осел. Что ж я всегда говорила, что пить в полете - дурной тон.

Слуга засуетился, оттаскивая господина в сторонку. Тут же подбежала и обслуга драконятни, приходя на помощь пока еще клиенту. И с сожалением косясь на виднеющиеся через десяток метров ворота. Вынести за территорию и с концами. В смысле: нет клиента, нет проблемы.

Носильщики уже спускали вещи из багажного отсека, споро передавая сумки и котомки. Вскоре у наших ног сгрудилась кучка пожитков, которые начали неторопливо разбираться хозяевами.

Все. Теперь только в путь.

- Холодно-то как… – поежилась Сильвия, тоскливо обозревая окрестный уныло-однотонно-серый пейзаж.

Ночью и правда подморозило, а утреннее солнце только-только начало согревать воздух.

- Ну-у! Это еще не холодно, - фыркнула я. – Холодно, это когда вокруг снег по колено, мороз такой, что у дубов ветки трещат, а тебе уже так холодно, что даже жарко.

Я - в высоких сапогах, теплых штанах, шерстяной рубахе под кожаной безрукавкой и курточке на меху - чувствовала себя просто великолепно. А чуть морозный воздух только бодрил и раззадоривал, горячил кровь.

Маг тоже был одет по-походному: тепло и удобно. Как и остроухий невольник, в расчете на путешествие в Северные земли. А вот жрица и в правду вырядилась так, словно собралась не в конное путешествие за тысячу километров, а на прогулку по Форуму. Пришлось одолжить ей запасные штаны и шерстяную жилетку.

За драконятней находился и конезавод, где мы смогли обзавестись лошадьми для дальнейшего путешествия.

Я практически сразу остановила свой выбор на трехлетнем черном жеребце. Сильвии достался флегматичный рыжий конь. А вот маг обзавелся злющей и норовистой даже на первый взгляд белой кобылой. Под свой характер.

Атлант же неожиданно привел под уздцы серого мышастого конька. Я сделала вид, что не заметила его самоуправства. С того покушения в римских термах между нами установилось что-то вроде соглашения о ненападении. Как бы это смешно ни звучало в отношениях между рабом и хозяином.

Где-то за километр до городских ворот висел перечеркнутый герб Империи, недвусмысленно намекающий: далее Империя не властна. Впрочем, и гало-франкского герба – золотой лилии с короной здесь также не было. Ибо Лион – был ничьим.

Эпоха великих завоевателей ушла в прошлое вместе со славными полководцами и теми столетиями, когда слова «ремский центурион» произносились соседними народами приглушенно, а сами легионеры величали себя громко и гордо. Больше тысячи лет и остров Бретань и Галлия были всего-навсего колониями Вечного Города: зависимые земли поставляли для нужд Рема древесину, золото-серебро, пушнину, дичь и еще целый список товаров. Впрочем, и Рем в долгу не оставался, строя на зависимых землях дороги и акведуки, замки, термы и театры.

Закончилась эра северных колоний так же ярко и кроваво как и началась: рабы восстали против хозяев.

И первый толчок был дан… богами. Великая, страшная и кровавая эра Противостояния длилась почти сто лет, меняя форму гор, отправляя в небытие целые войска и города. Боги не знают пощады в бессмертной гордыне, как не видят в божественном величие копошащихся у ног смертных.