(не) Пара Его Величества

Глава 22

- А вот, смотри, симпатичное платье, - я вытащила из кучи нарядов хорошенькое платье-сарафан.

- Роксана! Не трогай эту мерзость!

- Почему это мерзость?!

Сильвия вздохнула и, отобрав у меня тряпку, с омерзением запихнула обратно в короб:

- Слишком простое. И ткань просто ужасна!

- Ну, а вот такое?

- Фу-у! Ты замуж собралась или в лупанарий?!

Эй! Вот еще не хватало сравнивать брак и публичный дом!

Видимо что-то отразилось у меня на лице, ибо идущие мимо сельчанки вдруг резко свернули с дороги и обошли нас по крутой дуге с видом: «Кто поймет, что у этих сумасшедших на уме? Вдруг – укусит».

- Еще раз скажешь про «замуж» и пойдешь туда сама!

Жрица пробурчала что-то невнятное о «друидах, хламидах и диких лесах», а после вновь занырнула в тряпки. Я устало присела на ближайший чурбачок, оставив ее самостоятельно копаться в одежде. Выбор «самого шикарного роксаночкиного платья» шел уже час. Время давно перевалило за полдень и… очень хотелось есть. Я принюхалась: с подветренной стороны потянуло жареным мясом и темным пивом. Я сглотнула слюну, поскорее прогоняя видение бараньей ноги на вертеле. А то так и захлебнуться недолго.

Ярмарка гудела встревоженным ульем и переливалась всеми красками радуги. Рядами тянулись шатры и навесы, а то и просто открытые повозки, с которых торговали всем на свете: от оружия и женских украшений, до топоров и муки. Между рядов то и дело сновали разносчицы, продавая с лотков выпечку, воду, и, конечно же, пиво. Небось, все Клонтибретские трактиры отправили своих подавальщиц в ярмарочную толпу. Еще бы, такую выгоду упустить никто не хочет! Впрочем, в дни Бельтайнской ярмарки и в самих трактирах было не протолкнуться.

Празднество проводилось на западной окраине деревни. Часть большого поля была отведена под ярмарку, на второй находилась импровизированная площадь и специально расчищенный для соревнований стадион, огороженный дротом. Из центра площади, где высоко над головами возвышалось Майское дерево – трехметровый столб, щедро украшенный лентами и цветами, доносились звуки музыки и разухабистая народная песенка:

- Я в понедельник шёл домой. Был пьяным в стельку я!

Стоит чужая лошадь там, где быть должна моя!

Ну, я спросил свою жену: Эй, милая моя!

Скажи мне, что за лошадь там, где быть должна моя?

Следующий куплет перехватил женский голос, с наигранным возмущением отвечая нерадивому муженьку:

- А, ты пьян! Ты пьян! Ты, старый болван! Набрался ты опять!

Ведь это новая свинья, что нам прислала мать!

Певцов было отлично слышно далеко за сценой и я поймала себя на том, что притопываю и подпеваю с детства знакомой песенке и мужскому голосу, который задумчиво выдал:

- ...Бродил по миру много я, везде я побывал,

Но вот свинью, чтоб под седлом, нигде я не видал!

- Роксана-а! Я нашла!!! – раскрасневшаяся от удовольствия Силь потрясла в воздухе чем-то ярко-травянистым.

- Кхе… дайте мне воздуха! – просипела я несколько минут спустя, разглядывая себя в высокое слюдяное зеркало, которое придерживал пожилой, худощавый эльф.

Все бы ничего, но талию перетягивал такой высокий корсет, что казалось, еще чуть-чуть, и без того не маленькая грудь, просто закричит: «Выпустите меня отсюда»! А после выскочит из ненадежного укрытия.

- Берем! - восхищенно одобрила Сильвия.

- Э-э! – возмутилась я. – Ты ничего не забыла? Меня, например, спросить! И ты слышала, сколько оно стоит?!

- Все в порядке, - Сильвия потрясла в воздухе бархатным мешочком. – Патрик нам выделил на “свадебные расходы”, так что можно тратить.

- Я в таком виде никуда не пойду! – с трудом выдохнула я, пытаясь как-нибудь упрятать грудь поглубже в вырез.

- Почему-у? – заныла жрица. – Ты в нем такая красивая!

- Потому-у! – передразнила я.

- Бери, точно тебе говорю. Не прогадаешь, - решил вставить слово продавец и одобрительно кивнул. – Жених будет просто без ума.

- В минус что ли уйдет?

- Что-что? - переспросил эльф, не разобрав мою кислую реплику, а подружка захихикала, прикрывая ладошкой рот.

Я вновь мрачно уставилась в зеркало, разглаживая складочки на юбке. Из зазеркального мира на меня глядела высокая девушка в травянистом платье, спадающем к земле шелковыми волнами, под которыми намечался абрис длинных стройных ног. Рукава-ленты змеились вдоль тела. Высокая полная грудь мерно вздымалась в тугом корсете, щедро украшенном до талии витиеватым узором золотой нити. И только недовольно щурились зеленые глаза в обрамлении пушистых ресниц, да кривились плотно сжатые губы.

С площади донеслись раскаты хохота, ознаменовавшие конец очередного куплета и начало нового:

- Пришёл я в пятницу домой. Был пьяным в стельку я!

Лежит чужая голова, где быть должна моя!

Ну, я спросил свою жену: Эй, милая моя!

Скажи мне, что за голова, где быть должна моя?

С другой стороны, я же «замуж выхожу» понарошку, почему бы и не покрасоваться? Не все же в брюках и сапогах ходить! Вот только растрепанная и покрытая пылью коса не подходит к образу утонченной эльфийской девы. Но зато отлично гармонирует с образом злой и голодной друидессы.