Не плачь, Алиса

5. Андрей

– Саня! Андрей! Серега!

Мы с пацанами были уже у складов, когда нас окликнули девчонки, Машка с Иркой.

– Чё им надо? – недовольно протянул Гриб. Толян Грибанов. Самый мелкий среди нас. Кличек у него – целый набор. Чаще всего он просто Гриб. Но бывает и Рыжиком, и Мухомором, и Поганкой. С нашими девчонками у него постоянно контры. Они его за низкий рост и тонкий голос за пацана не считают, но и он в долгу не остается.

– Идёмте, а? Ну их нафиг! – заныл Гриб.

– Да погоди ты, – отмахнулся от него Саня. – Это ж Ирка…

Мы втроем остановились, поджидая, пока девчонки к нам подойдут. Так что и Толяну пришлось.

Ирка у нас считается самой красивой девчонкой. Машка тоже котируется нормально.

Наши считают, что у нас с ней что-то есть. То есть – намечается. Ещё не пара, но к этому всё ведет. Пацаны уже так и говорят: "Вон твоя Машка пошла".

Я, в принципе, не против. Она мне нравится. Она хорошая и целуется кайфово.

После отбоя мы, старшаки, частенько шкеримся на чердаке. Играем в карты или в бутылочку. Если Машке выпадает целоваться с кем-то другим, она сразу киснет и управляется за полсекунды. Если мне с другой – она резко становится злой и дерганой. А если нам выпадает с ней, то она меня потом полчаса не выпускает. А вчера даже сняла лифчик, дала потрогать и пообещала, что скоро позволит всё…

– Вы же в город? – спросила Ирка.

– А тебе-то чё? – не унимался Гриб, глядя на обеих исподлобья.

– Тебя, мелочь, не спрашивали, – отрезала Машка и обратилась ко мне: – Андрюш, вы же в город?

– Ненадолго, – ответил я.

Самоволки у нас строжайше запрещены. И вообще выходить за территорию детского дома можно только в сопровождении воспитателя. Мы, конечно, все равно сбегаем, когда дежурят нормальные. Но, в целом, за такое полагается наказание. Шпане обычно делают уколы магнезии, после которых они скулят от боли и часа два не могут с кровати встать. Ну или закрывают их в изоляторе. А нас либо отправляют на отработку – обычно драить сортиры и душевую. Либо – всё тот же родимый изолятор. Тесная конура без окон и какой бы то ни было мебели, где пол загажен донельзя. Так, что даже наступать противно. Хотя многие все равно садятся на пол, потому что держать там могут и час, и два, и три, и дольше. А для особо провинившихся еще и выключают свет. Для нужды в углу стоит ведро. Вот и все удобства.

– В город, в город, – встрял Саня, пожирая глазами Ирку. – А чё хотели?

– Да вот мы с девочками скинулись… Короче, купите нам на рынке кое-что. Мы вам списочек написали. Вот.

Машка протянула мне сложенный вчетверо тетрадный листок. Его тоже перехватил Саня. Тут же развернул и зачитал вслух:

– Жвачку Love is – шесть штук, Сникерс – четыре батончика, Марс – два, сок Юпи… клубника или персик – два пакетика, семечки – два стакана, капронки, сиги любые, но с фильтром – одну пачку, резинки салатовые или малиновые, последний Спид-инфо…

– Фигасе у вас списочек! – возмутился Толян. – Не жирно? Мы так только и будем, что по вашим заказам бегать. Оно нам надо? У нас вообще-то свои дела были. А если на рынке нас кто-то из воспиток увидит? Пацаны, пускай девки сами тащатся в город за своими капронками. Совсем оборзели! Может, им еще трусы купить?

– Захлопнись, поганка мелкая! – сразу же взвилась Ирка.

– Сама захлопнись, коза!

– Гриб, ты чего такой злой? – я легонько хлопнул его по плечу и подмигнул Машке. Та сразу порозовела и улыбнулась в ответ.

– Ну, так что? Купите? – Ирка призывно посмотрела на Саню.

Тот совсем поплыл. Аж лосниться стал.

– Купим, – игриво ответил он. – А что нам за это будет? Мы как-никак рискуем…

– А что бы вы хотели? – в его манере спросили девчонки.

Саня наклонился и что-то прошептал Ирке на ухо.

– Придурок! – деланно возмутилась она.

– Ну хотя бы поцелуемся? Взасос. Ты – меня, Машка – Андрюху, а Серегу… Танька или Светка.

– Посмотрим. Может быть, – загадочно улыбнулась Ирка. – Только Мухомора вашего никто целовать не будет.

– Да больно надо! – ощетинился Толян. – Еще успею проблеваться.

Девчонки побежали обратно в корпус, а мы юркнули в проход между складами и забором. Там, в самом углу, парочка прутьев ограды были изогнуты так, чтобы можно было протиснуться на волю. Ну и обратно.

Выбравшись наружу, мы потащились в город. Потому что наш детский дом находится за семь километров от цивилизации, практически в чистом поле, правда, местами обезображенном несколькими недостройками. Где-то только заложили фундамент, а где-то даже стены успели возвести, которые теперь потихоньку разрушались, зияя пустыми глазницами окон.

На самом деле, в этом месте при Союзе планировали построить Соцгородок, где был бы не только интернат, но и много всего полезного: оздоровительный комплекс с бассейном, своя больница, почта, магазины, квартиры для наших воспитателей и выпускников. Но потом случилась перестройка, и всё заглохло. Теперь наша местность скорее напоминает мертвый город.