Не плачь, Алиса

8

– Андрюха, засада! – в комнату влетел Санька и зачастил: – Сегодня вечером Ящерица будет дежурить вместо Алёнушки. Только что слышал. Алёнушка заболела.

Я как раз собирался в город и стоял доглаживал рубаху.

– Да, стремно, – согласился я, выключая утюг.

Еще как стремно. Потому что Ящерица о побеге узнает обязательно. У нее на такие вещи феноменальный нюх. Руки она, конечно, больше не распускает, но жизнь может подпортить знатно.

– И чё? Все равно пойдешь?

– Конечно.

– Блин, ты – самоубийца – сбегать при Ящерице.

– Санёк прав, – встрял Гриб. – Она потом и тебя, и всех нас вздрючит за это. Ладно если бы что-то важное, а то из-за какой-то девчонки…

– Не из-за какой-то.

Я застегнул пуговицы на рубашке. Сначала все, под горло, потом две верхние расстегнул и немного закатал рукава, а то слишком уж чопорно было.

– Жених! – присвистнул Саня. – Андрюх, может, все-таки не пойдешь? Потом, когда будет Бабушка дежурить, все вместе сбежим, обшарим там каждый закуток и найдем ее…

Я взглянул на Саню, и тот понимающе заткнулся. Гриб еще побухтел немного, но тоже вскоре замолк.

Я выгреб из тумбочки все деньги – не густо, но сводить ее в кафе или в кино хватит. Сунул в карман брюк.

– Андрюха, на вот, – Санек протянул пару смятых бумажек из своих сбережений.

– Вот еще возьми, – присоединился Серега.

Помявшись, Гриб тоже внес свою лепту.

– Спасибо, пацаны, – поблагодарил я.

Как назло, шпану ни раньше ни позже заставили убирать территорию, в том числе и за главным корпусом. А Ящерица, покрикивая, расхаживала туда-сюда – контролировала работу.

Я тихо выругнулся. Когда она еще отсюда свалит? А опаздывать мне никак нельзя.

Но пацаны героически принесли себя в жертву. Устроили шуточную потасовку, перетянув на себя все ее внимание.

– Иноземцев! Грибанов! Кочура! – тут же заголосила она. – Некуда энергию девать? Значит, сегодня дежурите на кухне.

– А чё сразу на кухне? А можно лучше тут? На солнышке? – препирался с ней Саня, пока я незамеченным пробирался к складам.

До города в этот раз я добрался в два раза быстрее, чем обычно и пришел к Стекляшке чуть ли не на час раньше. Пожалел только, что поперся в такую жару в рубахе, она взмокла на спине и теперь липла к коже.

Я покружил на площади, заглянул на рынок, купил у какой-то бабульки букетик ирисов, а в киоске – шоколадку. Это было глупо, конечно. Алиса опаздывала, и шоколад вскоре начал таять, потом вообще превратился в кашу. Пришлось выбросить.

Прождал я часа три, может, чуть дольше, сидя на скамейке недалеко от кафе. Сначала сидел как на иголках, вертел по сторонам головой, высматривал ее. Но она так и не пришла. И, главное, я понимал, что она уже не придет, а все равно долго не мог заставить себя уйти. В конце концов оставил подвядшие цветы на скамейке и поплелся обратно…

***

За самовольную вылазку в город я ночевал в изоляторе. Но это ерунда, хуже то, что пацанов Ящерица впрягла вкалывать на кухне целую неделю. Она обычно так и делала: за косяк одного наказывала других, чтобы те сами потом сводили счеты с нарушителем.

Но пацаны если и злились, то не на меня, а на Ящерицу. Ну и на Алису.

– А я так и думал, что она тебя прокатит, – авторитетно заявил Санька, сбрасывая кожуру в ведро, а очищенную картофелину – в таз. – По ней сразу было видно.

Я молча помогал им чистить картошку, доставая клубни из мешка. И обсуждать свое вчерашнее неудавшееся свидание не хотел. Я и так всю ночь только и думал, пока торчал в этом вонючем изоляторе, почему она не пришла. Сказала ведь, что придет…

– Я тоже сразу понял, что она продинамит, – поддакнул Гриб.

– Зачем она тогда сказала Андрюхе, что придет? – спросил Серега.

– Да просто так ляпнула, чтоб отстал. Или приколоться хотела.

– Да что вы несете всякую хрень? – не выдержал я. – Вообще хватит уже о ней.

– Так мы это… за тебя же переживаем. Ты вон какой хмурый с вечера… Грузишься, молчишь… Не, правда, Андрюх, забей на нее, – ткнул меня локтем Саня. – Чё вот тебе она? Вокруг такой цацы только на цырлах ходить. Оно тебе надо? То ли дело Ирка, ну или Машка… Она, кстати, тебя вчера потеряла…

– Так-то Саня прав, – поддакнул Серега. – Видал, какой у нее батя? На черной Волге, в белом костюмчике. И сама она вся такая фифа.

– Во! О чем я и толкую, – подхватил Саня. – Такие, как она, с такими, как мы, на одном поле не сядет.

– Нормальная она. Мы же общались немного.

– А она знала, что ты детдомовский? Серьезно, Андрюха, даже не грузись из-за нее. Там вообще ничё не светит, сразу было ясно.

– Мне не ясно, – буркнул я.

– Ты ее вчера сколько ждал? Она пришла? Нет. Продинамила тебя. Коза.

– Э! – вскинулся я. – Сам ты коза.

Я швырнул в Саню картофельную кожуру.

– Ах так! – Он зачерпнул из ведра целый ворох очисток. Я успел отскочить, и всё это прилетело в Толяна. На колени, на плечи, на голову.

– Блин! Саня! – вскочил он, стряхивая их с себя.

Но Саня загибался от хохота. Тогда Гриб тоже схватил кожуру и кинул в него. И началось…

Через пять минут ведро опустело, зато по всей кухне валялись очистки. Но пацаны уже вошли в раж и собирались пустить теперь в ход картошку.

– Может, ее просто отец не отпустил, – вдруг остановился я, задумчиво глядя на всю эту вакханалию.

– Чего? – не понял Саня, подбрасывая в руке картофелину.

– Ее же похитить хотели. Отец, может, за нее испугался и держит дома…