Не плачь, Алиса

9

Спустя два с половиной месяца. Август

– Че-то долго он, – почесал бровь Серега, вытягивая шею и высматривая Саню.

Мы ждали его на улице, за забором дома, на котором висела табличка Лесная, 2.

Этот адрес нам дал Иваныч, наш сторож, за небольшую мзду. «Скажете, что от меня. Потом нальете старику стаканчик».

Бабка, что жила здесь, торговала пойлом собственного производства. По словам сторожа, чистым как слеза и, главное, дешево.

Однако дом ее мы нашли с трудом. Я вообще плохо знаю частный сектор. В этой части города был всего раз, четыре года назад, с пацанами. И это был не самый приятный эпизод.

Они тогда позвали меня с ними за яблоками. Как оказалось, яблони росли в саду какого-то старика. И в самый неподходящий момент появился этот дед, старый, хромой, горбатый. Стал махать тростью и кричать: «Я вам покажу, налетчики поганые». Мы бросились бежать, перемахнули через забор и развалили его дрова, что аккуратно лежали рядом с калиткой. Пацаны с хохотом и свистом помчались прочь, а я тормознул. Стал эти дрова складывать обратно. А когда вышел дед, извинился и вернул ему яблоки. Он, помню, спросил только, почему я не убежал со всеми, ну и яблоки эти не взял, отдал мне обратно. Я чуть со стыда не помер. Никто из наших этого деда больше не трогал, конечно, но осадочек остался.

– Угу, – поддакнул Толян. – Уже сто раз можно было затариться и вернуться.

Саня и правда минут десять как ушел с бабкой.

– Может, он там дегустирует, – хмыкнул Серега.

– А прикиньте, он додегустируется, что всё вылакает. И будем мы завтра компотом Андрюху поздравлять.

Завтра у меня день рождения. И наши уже все уши прожужжали насчет завтрашней гулянки.

У нас восемнадцатилетие считается великим событием. Правда, обычно все, кому стукнуло восемнадцать, вскоре сваливали из детского дома в жизнь, а я останусь еще на год. Все потому, что из-за травмы в первый класс меня отдали на год позже положенного. А так бы я уже закончил школу этим летом.

Мог бы, в принципе, все равно уйти. Пойти вообще после девятого в какую-нибудь фазанку и жить самостоятельно.

Я вообще-то так и хотел, но Бабушка отговорила. А она – одна из немногих, кого я уважаю.

Сама она всю жизнь проработала в первой школе учителем русского и литературы. Потом у нее стали болеть пальцы, так что не могла держать в них ни мел, ни ручку. И она ушла на пенсию. Но не усидела дома, как сама говорит. Заскучала и пришла к нам воспитателем. Кружок литературный организовала. Мы на него сначала по приколу ходили, а потом втянулись. Она нам про жизнь всяких писателей и поэтов рассказывает, ну и про книги тоже. Причем не как на уроках, а интересно. Мелкие ее особенно любят. Наперебой просят ее забрать их к себе.

Но мне ее жалко. Какая-то она одинокая. Хотя у нее и дети взрослые есть, и внучка, Анька, нашего возраста. Видел ее однажды. В апреле у Бабушки был юбилей, шестьдесят пять лет. От интерната ей подарили сервиз в огромной коробке. Я поехал с ней – помог донести подарок до дома. Она усадила меня пить чай с пирогами, и как раз пришла эта Анька.

Пока я сидел в комнате, она увела Бабушку на кухню и там на нее шипела:

– Ба, ты совсем умом тронулась? Ты зачем домой детдомовского привела? Он тебя обнесет и будешь знать.

– Анечка, не городи ерунду, Андрюша – очень хороший мальчик. И вообще нельзя так! Давай я вас лучше познакомлю?

– Ты с ума сошла? Нафига он мне сдался? Ба, ей-богу, ты какая-то блаженная. Ну ладно, потом не жалуйся. Короче, это… с днем рождения тебя. Вот на, это тебе предки передали. Сами заехать не могут, на работе. Вечером, сказали, позвонят. И это, ба… они чуть больше передали, я немножко одолжила, ты не против? Мне очень-очень надо кое-что, а мать жмется.

– Конечно, Анечка. Может, еще надо?

– Ну-у-у, вот столько еще возьму, ладно? Спасибо, ба!

Потом она ускакала. Ну и я тоже вскоре ушел, как-то стремно стало.

Так вот Бабушка как раз и убедила меня доучиться и податься потом в институт: «Андрюша, с такой светлой головой – грех остаться неучем. Вам, к тому же, положены льготы при поступлении». Я и подумал: почему бы нет?

– Блин, да где он там застрял? – Толян со злостью пнул ногой бабкин забор. – Очково тут вообще-то. На соседней улице цыгане живут.

– Откуда ты знаешь? – спросил Серега.

– Просто знаю и всё.

– Я думал, они живут в райончике побогаче, – с ноткой разочарования изрек Серега. – В каком-нибудь коттедже в Химках.

– Ну, они и тут неплохо устроились. У них же не такая вот хибара, а большой кирпичный дом.

Серега осмотрелся по сторонам.

– Тогда хорошо, что они хотя бы не на этой улице устроились.

С цыганами мы после той стычки в мае, когда они хотели увезти Алису, однажды уже чуть не схлестнулись.

Мы тогда с пацанами возле «Прометея» терлись – опять высматривали ее. Вообще, за это лето мы прочесали весь Киевский район вдоль и поперек. У Стекляшки торчали часами в надежде ее встретить снова. На рынке про нее спрашивали. И даже в библиотеке. А в тот вечер был праздник – день молодежи. В честь него на площади перед клубом «Прометей» затеяли дискач под открытым небом, и народу набилось тьма тьмущая. Пока не стемнело, мы рыскали среди толпы, вглядываясь в лица девчонок.

Алису мы не нашли, но Саня нос к носу столкнулся с одним из Кемаловых. Пока тот соображал, Саня юркнул в толпу. Кемалов – за ним, расталкивая народ. В общем, там такая заварушка началась, но без нас. Мы успели сбежать без потерь, если не считать пары ссадин и порванной олимпийки. Ну и, само собой, последующего наказания. Честно говоря, я и сам не знаю, почему эта Алиса так меня зацепила, что спустя два с лишним месяца всё никак забыть не могу и непременно хочу ее найти.

– О! Ну, наконец-то! – почти в голос протянули Серега с Толяном, когда показался Саня с набитой сумкой. – Ты чего так долго?