Не плачь, Алиса

10

– Андрюха, у Ящерицы к тебе какая-то особенная любовь, по ходу, ­– негодовал Саня, ныряя под одеяло. – Сегодня же в ночь не ее смена! Какого хрена она подменилась с Алёнушкой именно сегодня, а? Сто пудов специально, чтобы нам нагадить.

Мой день рождения мы все-таки отмечали. Ну до того момента, как в спальню к девчонкам заявилась Ящерица, где мы сидели нашим отрядом в полном сборе.

Девчонки ухитрились где-то раздобыть какой-то забористой настойки, которую, к счастью, мешали с компотом. Так что хотя бы про этот наш грешок Ящерица не просекла. Саня разжился конфетами, пряниками и яблоками. А Серега с Толяном притащили из кухни закуску посерьезнее: вареную колбасу, хлеб, трехлитровую банку соленых огурцов и тарелку котлет, оставшихся с ужина. За эту роскошь они добровольно отдали себя в недельное рабство на кухне.

Девчонки сварганили из бумаги и фольги корону и напялили на меня. Такая у нас дурацкая традиция для именинников. Но вообще было весело. Только Гриб, как обычно, собачился с девчонками. А с Машкой так вообще чуть не подрался из-за магнитофона. Она хотела слушать Иванушек, он – Цоя.

– Иди у себя и слушай своего Цоя, а сюда не лезь! Это наш магнитофон!

– Да достали эти ваши… а на небе тууучи, – кривляясь, прогнусавил Толян.

– Иди нафиг, Мухомор, ­– толкнула его Машка так, что Толян едва не снес тумбочку, на котором стоял магнитофон и лежали кассеты. Несколько упало на пол.

– Сама иди, овца!

­– Толян, успокойся! – одернул его я. – Ты чего разошелся из-за ерунды? Пусть девчонки что хотят, то и ставят.

­– Понял, мелочь поганая, – задрав подбородок, самодовольно фыркнула Машка и совсем другим голосом мне: – Спасибо, Андрюш.

– Спасибо, Андрюш, – передразнил ее Гриб, скорчив гримасу.

– Слышь ты, клоп недоросток, свали отсюда. Ты вообще тут никому не сдался.

– Маш… – начал было я, потому что это уже перебор.

Но тут Толян, перебив меня, сгоряча ляпнул:

– А ты, что ли, кому-то сдалась, кобыла страшная? Андрюхе – так уж точно нет. У него вообще…– он осекся. – В смысле, он…

Все замолкли, глядя на него. Только Машка смотрела на меня во все глаза.

Ничего не придумав, Толян пробормотал что-то неслышное себе под нос и стремительно вышел из спальни. Правда, через секунду вернулся и с порога выпалил:

– Шухер! Ящерица!

Наши все повскакивали в панике. Девчонки что-то похватали со стола и спрятали в тумбочки. Ирка взяла флакончик духов и несколько раз пшикнула в воздух. Но замести все следы гулянки мы, конечно, не успели. Еще и я, как клоун, в этой бумажной короне, про которую вообще забыл.

– Так-так-так, – прошелестела Ящерица, подходя к столу. – Это что тут за посиделки? Мало того, что после отбоя вы не спите, музыку слушаете, так еще и парни в спальне девушек! Срам какой! А ты, Кузьминский, царем стал? Прекрасно! Что вы тут устроили?! – повысила она голос до визгливого крика.

Цепко оглядела стол, принюхалась, раздув ноздри.

– Это я уговорил ребят посидеть немного… – начал я.

– Тамара Евграфовна, – затараторила Машка, – у Андрея сегодня день рождения. Мы просто чай вот попили с конфетами и всё. Мы уже собирались расходиться… нечаянно засиделись…

– Засиделись они, – буравя нас взглядом, процедила Ящерица. – Сию секунду всё убрать, чтобы в спальне был порядок! Кузьминский и остальные вон отсюда! Быстро по кроватям! Завтра будем с вами разбираться. При директоре. Кажется, Алена Игоревна обещала вам поездку на следующей неделе… экскурсии какие-то… Так вот никакой поездки не будет. Вместо экскурсий будете отрабатывать. И это, – она подошла к тумбочке. Из магнитофона задорно пела Таня Буланова: «Ясный мой свет, ты напиши мне…». – Это я забираю.

Она выдернула шнур из розетки и взяла магнитофон. Потом снова повернулась к нам.

– Вы плохо поняли? А ну, выметайтесь из женской спальни! Если еще раз кого-то из вас здесь застану, ночевать будете в изоляторе. По очереди. Ночь – вы, ночь – девушки. Да, Романова?

– А что сразу Романова? – огрызнулась Ирка.

Мы убрели к себе. Погасили свет, легли спать.

– Нет, ну какого хрена принесло эту корягу? – продолжал бухтеть в темноте Саня. – Я уже почти прикатал Ирку… еще бы чуть-чуть бахнула и точно бы…

– Кто о чем, а вшивый о бане, – проворчал Толян. И, вздохнув, обратился ко мне: – Андрюх, ты это… извини, что я чуть про тебя не сболтнул. Я не хотел, просто эта коза меня достала…

– А ты перестань называть ее козой. Глядишь, и она тебя доставать не будет.

Толян не успел мне ответить – к нам в спальню кто-то поскребся. Затем дверь, скрипнув, приотворилась, впустив немного тусклого света из коридора.

– Андрей, – тихонько позвала Машка. – Выйди, пожалуйста…

Я натянул спортивки и вышел в коридор. Машка стояла в одном халате, полы которого она, запахнув, придерживала одной рукой, и озиралась по сторонам. Но в коридоре было пусто и тихо.

– Ты чего? – спросил я.

– Ну как чего? Я же тебе обещала, – загадочно улыбнулась она.