Не плачь, Алиса

12

Боже, как?! Откуда он здесь?

Я беззвучно ахнула и сморгнула, не веря собственным глазам. Кого угодно я ожидала увидеть, но только не его.

Андрей тоже меня узнал в ту же секунду. Я увидела это в его глазах. В них как будто искры вспыхнули. И меня обожгли. И потом он смотрел на меня почти так же, как тогда, за Стекляшкой. Словно наша встреча была вчера, а не три месяца назад. Я опять смутилась и разволновалась, но взгляд отвести не могла. Это же будто чудо какое-то…

– Привет, – поздоровался он. И полушепотом добавил мягко и волнующе: – Алиса…

Я в ответ чуть-чуть улыбнулась, невольно зардевшись.

– Это что еще такое?! – раздался грозный голос Валентины Матвеевны и грубо вернул нас в реальность.

Не знаю уж, как Андрей, а я от потрясения забыла, где нахожусь.

От ее окрика я вздрогнула и сразу опомнилась. Испуганно посмотрела на географичку.

– Тебе, гляжу, весело, Верник?

– Простите, – пролепетала я запоздалое извинение.

Но разгневанная географичка меня не слышала. Сдвинув брови к переносице, отчего ее и без того суровое лицо стало угрожающим, она медленно поднялась из-за учительского стола.

– Я не поняла, вы, двое, у нас на каком-то особом положении? – скрестив на груди руки, процедила она. – Приходите, как в голову взбредет?

Я качнула головой и опустила глаза.

– Тогда с чего вы вдруг решили, что можете заявиться после звонка? Что можно меня отвлекать, другим мешать… Полнейшее неуважение к учителю и одноклассникам. Опоздали и стоят тут красуются! Самое время глазки строить, да, Верник? Не ожидала от тебя такого. Ну а ты… – Валентина Матвеевна чуть склонилась над столом, заглядывая в журнал. – …Кузьминский, очень плохо начинаешь. Смотри, как бы не кончил еще хуже.

В классе у кого-то прорвался еле слышный, сдавленный смешок. И тут же опять повисла гробовая тишина. Но Валентина Матвеевна еще сильнее разозлилась.

– Я не поняла, здесь еще кому-то смешно?

Больше никто не издавал ни звука. С минуту она давила класс своим фирменным взглядом. Потом опять повернулась к нам.

– А вы идите гуляйте дальше. С вами пусть ваш классный руководитель разбирается.

Я в полнейшем ужасе вышла в коридор. И привалилась спиной к стене у кабинета географии, не зная, что теперь делать. Меня впервые в жизни выгнали с урока! Стыдно-то как… И не по себе.

День только начался, а уже потрясение за потрясением. Сплошная шоковая терапия. В растерянности я взглянула на Андрея, который, уходя, еще и преспокойно попрощался с географичкой и сейчас выглядел вполне довольным. Нет, даже радостным. Прямо лучился весь.

Ему, наверное, не привыкать. Но какой же он все-таки красивый… И так смотрит, что у меня сердце не бьется, а трепещет в груди, как пойманный мотылек.

– Привет… еще раз, – широко улыбнулся он, встав прямо напротив меня. И, протянув руку, уперся ею в стену рядом с моей головой. Его неожиданная близость смутила меня еще сильнее. Даже голова закружилась.

Но я вымолвила тихонько:

– Привет.

И спрятала руки за спину, чтобы он не видел, что они немного дрожат.

– Наконец-то я тебя нашел, – произнес он, чуть склонив голову набок.

– Ч-что? – у меня аж брови от изумления взлетели. – Нашел?

– Ты почему тогда не пришла?

Он же сейчас сказал – нашел? Мне же не послышалось? Еще и наконец-то? Это значит, он меня искал? Боже, так не бывает… Неужели он так хотел со мной еще встретиться?

Я чуть не прижала ладони к полыхающим щекам, но вовремя спохватилась и опять завела руки за спину.

– Так почему, Алиса? Папа не отпустил?

– Что? А-а… да. То есть не совсем. Мы уехали в ту же ночь. Из-за Кемаловых. Папа боялся, что они могут мне навредить. И все лето я гостила у тети в Крыму. Не могла вернуться, пока он с ними не разобрался.

– Но сейчас всё нормально? Тебе ничего не грозит?

– Да, всё хорошо. А ты, значит, приходил тогда? – я непроизвольно улыбнулась.

– Конечно. Как бы я тогда узнал, что ты не пришла? Да и вообще, как я мог не прийти?

– Ну, не знаю, – пожала я плечами. – Вдруг бы передумал.

Он покачал головой.

– Я очень хотел тебя увидеть снова.

­Голова плыла, а сердце в груди уже даже не трепетало, а восторженно скакало: вверх-вниз, вверх-вниз.

– Правда? – спросила я, просто потому что не нашлась, что еще сказать. – Почему?

Он добродушно усмехнулся.

– Может быть, потому что ты мне очень понравилась?

Губы сами собой расплылись в дурацкой улыбке, которую я никак не могла сдержать. Видок у меня, наверное, сделался глупейший. Как еще вовремя прикусила язык и не ляпнула в ответ: «Ты мне тоже».

Вместо этого сказала скромно:

– Но ты же меня совсем не знаешь.